Здание Дворянского ведомства, которое мы уже видели издали, вблизи выглядело ещё внушительнее. Серое, как склеп, и такое же унылое, оно тем не менее производило впечатление — строгая, монолитная мощь. Люди, снующие вверх-вниз по широкой гранитной лестнице, казались муравьишками на фоне массивного фасада.
Единственными яркими элементами здесь были герб Российской империи, сверкающий над входом, и реющий на крыше флаг.
— Секач, со мной, — приказал я, выйдя из автомобиля. — Остальным оставаться здесь.
— Так точно. А с этими что? — тихо спросил Ночник, кивая в сторону стоящего на углу автомобиля.
Сидящие в нём мужчины даже не пытались скрыть, что следят за нами. Пялились во все глаза.
— Это те же, с кем вы побеседовали в переулке? — уточнил я.
— Угу, — кивнул Ночник. — Видите, у водителя фингал под глазом.
— Ну, если будут мешать — можете добавить им ещё синяков. И не нападайте первыми, нам не нужны проблемы с полицией.
— Так точно, — улыбнулся смуглый дружинник.
На входе в здание стояло несколько вооружённых до зубов солдат имперской армии. С ними было два молодых лейтенанта, один из которых шагнул к нам и отдал честь:
— Добро пожаловать в Дворянское ведомство, господа. Разрешите ваши документы.
— У меня постоянный пропуск, — сказал Базилевский, доставая из портфеля потёртую картонную карточку с печатью.
Мы с Секачом показали лейтенанту свои паспорта. Увидев мою фамилию, офицер не скрыл удивления.
— Простите моё любопытство, вы тот самый Владимир Градов? — уточнил он, возвращая документ.
— Тот самый, — кивнул я.
— Добро пожаловать на родину, ваше благородие. Никто не думал, что вы вернётесь.
— А я вернулся, и у меня большие планы. Мы можем идти?
— Необходимо сдать оружие, — лейтенант посмотрел на нож, висящий на поясе Секача.
— Вообще-то, я охранник его благородия, — насупившись, проговорил тот.
— Таковы правила.
Секач посмотрел на меня, и я кивнул. Дружинник нехотя выложил револьвер и снял с пояса нож. Лейтенант записал информацию в журнал и спрятал оружие в сейф.
— Больше не задерживаю вас, господа, — он кивнул и отошёл в сторону.
— Не нравится мне это, — пробурчал Секач. — Может, оно и по правилам, но за нами хвост. Вдруг нападут.
— В этом месте не стоит опасаться нападения, — сказал Филипп Евгеньевич и усмехнулся. — Здесь причиняют боль иначе.
— С помощью непробиваемой бюрократии? — с улыбкой уточнил я.
— Именно. Канцелярщина, неуважение к личности, внутренние интриги между отделами… Впрочем, я во всём этом как рыба в воде. Не извольте ни о чём беспокоиться, Владимир Александрович.
— Полностью вам доверяю, — кивнул я.
Всё, что он перечислил, было мне знакомо. Если расплодить в государстве слишком много чиновников, всё упомянутое возникает неизбежно, как плесень на хлебе.
Увы, такова судьба всех больших держав — административный аппарат становится слишком сложным и неповоротливым. Для его работы требуется всё больше людей, которые делают систему ещё запутаннее.
В моей Империи мне удалось решить эту проблему, хотя и было непросто. Но в итоге я избавился от бюрократии, чем осчастливил миллиарды людей.
Рано или поздно я и здесь смогу добиться того же. Но пока, увы, придётся сыграть по чужим правилам.
Мы втроём направились вверх по лестнице. Мимо нас сновали служащие в одинаковых костюмах и туфлях, и даже причёски у них походили одна на другую. Если не приглядываться, сложно было отличить одного сотрудника от другого.
Различались только начальники — они, напротив, стремились выделиться из общей массы. Костюмом, пышными усами, украшениями и, конечно, до блеска начищенными знаками чиновничьих рангов.
Забавно было наблюдать за тем, как мелкие руководители свысока смотрели на рядовых сотрудников, но секунду спустя лебезили перед вышестоящими.
— Нам сюда, — Базилевский указал направо, когда мы поднялись на пятый этаж.
Мы направились по длинному коридору с множеством поворотов и десятками одинаковых дверей. Чем дальше мы проходили, тем меньше людей сновало вокруг. Шелест бумаг и разговоры стихали за спиной.
Наконец, мы упёрлись в дверь с табличкой «О. И. Лапшин. Старший регистратор».
— Проблемы будут? — спросил я.
— Всё возможно, — ответил Филипп Евгеньевич, поправляя галстук. — Это странно, что он согласился так быстро нас принять.
— Сейчас узнаем, что его сподвигло, — кивнул я и постучал, а затем открыл дверь.
В комнате оказалось двое. Лапшин, судя по всему, сидел за столом. Второй мужчина стоял над ним, уперев кулаки в столешницу. Оба уставились на меня.
— Здравствуйте, господа, — сказал я заходя. — Простите, что помешали, но помощник моего юриста договорился о встрече.
— С кем имею честь? — принимая серьёзный вид, спросил Лапшин.
Невысокий и пухлый, он напоминал шарик из теста, такой же белый и мягкий. Но Базилевский уже предупредил меня, что с ним надо держать ухо востро. За безобидной внешностью скрывался коварный хищник.
