— Потому что я храню добрую память о вашем отце. Мне бы не хотелось смотреть на то, как последние из его сыновей сгорают в пламени войны, — ответил Яков Николаевич. — Безопаснее будет отказаться от титула, а лучше вообще покинуть наши края. Сами подумайте — у вас не осталось ни ресурсов, ни дружины, а против вас три сильных рода… Разве можно рассчитывать на благоприятный исход при таких условиях? Если вы примете титул, враги не станут сидеть сложа руки.
— Звучит как угроза, — невозмутимо заметил Базилевский.
— Это не угроза, а искреннее беспокойство за жизнь последних членов рода Градовых, — Наумов положил ладонь на стол рядом со мной и заглянул в глаза. — В конце концов, ваш брат в плену у графа Муратова. Сами понимаете…
— При случае передайте графу Муратову, — твёрдо глядя в глаза директору, произнёс я, — что если с моим братом что-то случится — то весь его род, как вы выразились, сгинет в пламени войны. От них не останется даже пепла. Как и от тех, кто им помогает.
В комнате воцарилась тишина. На лице Наумова мелькнула тень улыбки, после чего он поднялся и поправил пиджак.
— Интересная вышла беседа, господа, — сказал он. — Больше не буду отнимать ваше время. Всего доброго.
Он широкими шагами направился к двери. Уже коснувшись ручки, обернулся и сказал:
— Подумайте, Владимир Александрович. Обратного пути не будет.
После этого он вышел в коридор, и Лапшин, не скрываясь, облегчённо выдохнул.
— С ума сойти, — пробормотал он. — Так я и думал, что с этим делом будет непросто…
— Поговорим откровенно, Олег Исаакович, — Базилевский повернулся к нему. — Вы поэтому так быстро согласились нас принять — позвали директора и рассчитывали, что он нам помешает?
— С чего бы вдруг, — оскалился регистратор, как собака на цепи. — Я что, по-вашему, идиот? Ваш человек ещё вчера ко мне приезжал, я ждал звонка… Но похоже, кто-то другой доложил Наумову о вашем визите. Он явился ко мне в кабинет буквально за десять минут до вас.
— Подождите-ка, — сказал я. — Наш человек приезжал вчера?
— Да, и мы договорились, — с упором на последнее слово произнёс Лапшин. — Как видите, даже давление директора не заставило меня изменить решение. Давайте уже подпишем бумаги и покончим с этим!
Мы с Базилевским вопросительно переглянулись. Чем дольше мы находились в этой комнате, тем больше вопросов возникало.
Выходит, кто-то со стороны позаботился, чтобы мне поскорее передали титул? И даже более того. Судя по словам регистратора, ему дали на лапу, чтобы он всё оформил. Потому он и согласился принять нас день в день.
Но вот вопрос — что за человек это был и от кого? Неужели у рода Градовых есть тайный союзник?
Или, что не менее вероятно, в стане врагов плетутся свои интриги…
— Кто приходил к вам вчера? — напрямую спросил я.
— Вы издеваетесь? — Лапшин исподлобья посмотрел на меня. — Вам виднее, это же был ваш человек.
— Я никого не посылал.
Олег Исаакович скрипнул зубами и кивнул:
— Конечно. Вы никого не посылали. Я ни с кем не встречался. Всё так и было.
— Вы не поняли. Я действительно никого не посылал. Тот, кто связался с вами от моего имени, действовал в собственных интересах.
Лапшин застыл, а затем раздражённо бросил ручку на стол и закрыл глаза ладонью. Посидев так немного, он выпрямился и произнёс, натянув на лицо подобие улыбки:
— Господа, произошло недоразумение. Я, видимо, с кем-то вас перепутал. Конечно же, никто от вас не приходил, да и вообще, я веду дела исключительно по официальным каналам.
— Конечно, Олег Исаакович, — кивнул я. — Тогда давайте же закончим с оформлением титула.
Похоже, мне самому придётся выяснять, кто это был и зачем помог мне.
Скоро мы подписали все необходимые документы, и я получил свидетельство о том, что отныне являюсь бароном и главой рода Градовых. Бумагу я передал Базилевскому на хранение, а тот пообещал убедиться, что все необходимые записи внесут в реестр.
— Удачно? — спросил Секач, когда мы вышли из кабинета. — Тот господин с золотым значком, когда вышел, аж рычал от ярости.
— Это потому что он не смог нам помешать, — ответил я.
— Значит, вы теперь барон? Поздравляю, ваше благородие!
— Спасибо, — кивнул я. — А теперь едем в банк. Хочу узнать, что отец оставил мне в наследство.
— Жди здесь, — приказал Альберт Игнатьев кучеру, вылезая из кареты.
— Хорошо, господин советник, — кивнул тот. — Зонт возьмите! Дождь начинается.
Игнатьев отмахнулся и быстрым шагом направился к таксофону. Ветер едва не сорвал с него шляпу, но Альберт придержал её рукой и ускорил шаг. Небо заволокли чёрные тучи, и кучер был прав — вот-вот грянет дождь.
На полпути Альберт обнаружил, что забыл снять родовое кольцо, от которого исходила магия. С магическим кольцом на пальце он бы не смог поговорить по таксофону — ну, или связь была бы крайне паршивой.
Ругнувшись под нос, советник поспешил обратно к карете. Открыв дверь, бросил кольцо на сидение и снова отправился к таксофону.
