назад. Те мускулистые были, ни чета нынешним, которых ветром сносит без
мелочи в кармане.
Виктор кашлянул в кулак, покачал головой и обратился к потерпевшей
стороне.
- Скажите, пожалуйста, а у вашего мужа есть враги?
- Ха! – Ступоненко хлопнула ладонью по кровати и, видимо, попала
обезумевшему супругу по свежей ране, ибо тот изменился в лице и взвыл, как
белуга. – К экстрасенсам на ТНТ не ходи - в этом Реджина замешена! Не дает
покоя Дубровицкой наша слава. Куда ей тягаться с таким гением, правда, мой
пупсик? – Она посмотрела на посиневшего от боли мужа и смахнула с его щеки
набежавшую слезу.
- Других кандидатур вы не видите? – Воронцов даже не достал блокнота для
записей. Понимал, что в данном случае не понадобится. И не ошибся.
- Возможно, хамы с «Комедийного клуба», те еще завистники. У них никакого
чувства юмора, в отличие от моего Женечки. Правда, петушочек?
- Все ясно. Из города не уезжайте. Мы вас еще, возможно, вызовем.
Виктор вышел из палаты и посмотрел на констебля, который клевал носом стоя
у двери и переминаясь с ноги на ногу. Капитан сжалился над юным помощником.
Организм молодой, не привыкший. К чему издеваться?
- Езжай домой, Максим. Да, а с утра заскочи к Дубровицкой и в «Комедийный
клуб», сними показания. Понятно, что они не причем, но для порядка нужно.
Материалы по делу, как обычно, должны быть к восьми ноль одной у меня на
столе. Свободен.
- Спасибо, вашбродь! – ударил каблуками парень и затопал по коридору.
Воронцов потер виски и уставился в потолок.
«Опять ни единой зацепки. Этот маньяк вконец страх потерял! Совершить
нападение в общественном учреждении! Он бы еще к нам в Управление заявился,
наглец!».
Честно говоря, Виктор испытывал двоякое чувство. С одной стороны, ему
Мавсисян никогда не нравился. Обезьяньи ужимки могут рассмешить разве что
детей в зоопарке. А с другой – это еще один нераскрытый эпизод, который утром
придется подшить к делу за номером «322-223».
- Ну что, по домам? – капитан помассировал веки и обратился к Зотову. – Ты
там особо не зверствуй на страницах своей газетенки, ладно? Прошлая из меня
такого самоуверенного героя сделала, что я сам поверил. Ладно, езжай.
- Обижаешь, начальник! – улыбнулся журналист и пожал протянутую ладонь. –
А ты?
- Задержусь на пару минут и тоже свалю.
- Окей, пока!
- Пока…
.
Где-то на просторах Русландии.
10 часов 00 минут.
.
Посреди бескрайнего поля тарахтел желтый трактор, который волочил за
собой плуг. Земля вздымалась огромными комьями чернозема. Чуть поодаль
переминались с ноги на ногу, обутые в резиновые сапоги, журналисты всех
телевизионных каналов. Операторы держали на своих плечах цифровые
камеры, передавая изображения в студии, где шел прямой эфир с места
событий в формате 3D. Наконец, трактор перестал рычать, выпуская в небо
черный дым, торжественно дернулся и заглох. Со скрипом распахнулась
водительская дверь, и на землю спрыгнул сам Император, в лаптях и
фуфайке. Сюзерен помахал собравшимся гаечным ключом 17х19 и принял из
рук Великого Председателя плетеный короб на ремешке, в виде барабана,
который повесил на шею.
Ступая по свежевспаханной целине, Государь запускал свою длань внутрь
чудо-корзинки и, брав там горсть зерна, усердно бросал перед собой. Целый
час Император мерил шагами поле, пока не устал, как лошадь, и по уши не
перевозился в навозе.
Журналисты уже с нетерпением ждали возвращения Правителя,
размахивая микрофонами. Наконец, Сюзерен, чертыхаясь, подошел к ним и
дал интервью.
- Хороша земля Русландская! За двенадцать лет я подниму сельское
