Прокурор немедленно встал со своего места. Но говорить не спешил, поправил чуть ровнее бумаги на столе перед собой. Поднял и бережно положил на стол конверт, как показалось Алексу, запечатанный. Снова взял в руки конверт, и снова положил его на стол. Видно было, что он ждет, когда заглохнут аплодисменты судебному секретарю-распорядителю, ждал тишины для своей минуты славы. Несколько раз он смотрел в сторону телевизионщиков, чуть развернулся боком к ним, выпятил грудь. Для общения с судьями ему теперь приходилось очень неудобно выкручивать шею, но прокурору было плевать на такие мелочи. В зале стихло. Прокурор набрал в легкие воздух:
– Уважаемые почтенные судьи! Уважаемая публика, присутствующая здесь, уважаемые народ, ради благополучия которого мы все здесь работаем не покладая рук. И даже адвокат, пусть будет уважаемым, который вынужден защищать этого… этого…
– Меня обязали! – Вскочил с места адвокат. – Я не хотел. Но долг…
Прокурор сочувственно ему кивнул. Судебный секретарь жестом призвал адвоката сесть. Судьи брезгливо скривились. В зале зашумели. Судебные приставы сделали шаг вперед. Прокурор выждал, когда шум затих, адвокат сел на свое место, приставы вернулись на шаг назад. После чего продолжил:
– Я затрудняюсь дать определение мерзавцу, которого мы сейчас судим. В культурных словах порядочных людей нет эпитета, возможного выразить низость и глубину падения этого молодого человека.
Алекса ужаснули слова прокурора – что же он такого натворил?! В зале раздались аплодисменты. На Алекса смотрели с ненавистью, осуждением и презрением. Он с ужасом увидел, что среди аплодировавших обвинителю была и Мария.
Прокурор снова сделал паузу. Алекс с трудом оторвал взгляд от Марии, стал пристально следить за каждым движением обвинителя, ловить каждое его слово. Постепенно в зале снова воцарилась тишина.
– В этом запечатанном конверте… – Продолжил прокурор и поднял над головой конверт.
В зале вскрикнули. В первом ряду женщина приподнялась рассмотреть конверт и тут же, утратив сознание, упала на пол. Поднялась суета. Судебный секретарь привстал со своего места. Телевизионщики переместили свои камеры к упавшей. Судьи переглянулись между собой. Затем, все трое, с упреком, посмотрели в сторону Алекса. Прокурор недоуменно смотрел то на упавшую женщину, то на конверт в своей руке. На всякий случай, он выпустил опасный предмет из рук. Причудливо махнув в воздухе, конверт шмякнулся на стол.
В дальней стороне Главного зала Верховного суда Высшей Справедливости открылась дверь, вбежали медики с носилками. Головы присутствующих развернулись в их сторону. Тысячи глаз следили за санитарами – как они бегут шаг в шаг по широкому проходу, вдоль рядов со зрителями. Как наклонились над упавшей в обморок женщиной. Как щупали пульс. К ужасу присутствующих, один из медиков удрученно покачал головой. Затем он, с товарищем, переложили женщину на носилки. Санитарка, в белом халате, накрыла тело несчастной простыней. Далее медики, развернувшись, понесли носилки к выходу. Присутствующие в зале оцепенело замерли. Звуки от шагов медиков звонким гулом раздавались в полной тишине.
После того, как дверь за печальной процессией с носилками закрылась, тысячи глаз с ненавистью и презрением уставились на Алекса. «Расстрелять», «четвертовать», «уничтожить» послышался негодующий ропот толпы. Поначалу крики были слабы, но затем переросли в мощный, многоголосный рев. Алекс не выдержал, закрыл лицо и уши ладонями. Он почувствовал вину за смерть этой совершенно незнакомой женщины.
Судебный распорядитель долго не мог добиться тишины, звонил в медный колокольчик, призывал успокоиться. Заседание было на грани срыва, едва начавшись. К счастью, зеваки в зале вдоволь выплеснули свой гнев и затихли сами по себе. Волнение в зале притихло.
– Продолжайте, господин прокурор. – Сказал Председательствующий судья.
– Благодарю, Ваша честь. – Поклонился ему прокурор. Снова взял в руки конверт. На этот раз осторожно, за краешек. – В этом запечатанном конверте…
В зале снова зашумели. Открылись двери, вбежали медики. Ко всеобщему облегчению, а возможно разочарованию, на этот раз никто не упал в обморок. Медики, покрутив головой, развернулись и вышли. Зал чуть успокоился. Прокурор смог продолжить свою обвинительную речь.
– В этом запечатанном конверте…, – прокурор сделал паузу, но в этот раз ему ничто особо не мешало продолжить свою речь, – записано ужасное преступление этого молодого человека. Мы в прокуратуре глубоко возмущены степенью нравственного падения этой, с позволения сказать, особы, вступившей на преступный путь в таком молодом возрасте.
В зале снова поднялся шум. Уже привычные крики «расстрелять», «повесить», «четвертовать». Автоматчики, которые охраняли клетку с Алексом, взбодрились, тщательней нацелили на него свое оружие. Словно сейчас, немедленно готовились привести приговор в исполнение.
