Председательствующему это все надоело. Его надежды на быстрое завершение процесса рухнули, от шума толпы начала болеть голова. Тем более, камеры телевизионщиков снимали сейчас не его, а толпу, прокурора и Алекса с охранниками. Председательствующий поднял деревянный молоток и ударил им по специальной подставке.
– Тишина в зале! – Заметались судебные приставы и секретарь-распорядитель.
В зале притихли.
– Что в этом конверте? – Спросил Председательствующий.
– В этом конверте записаны мысли, которые подсудимый подумал примерно десять дней назад.
– Что? – Вскочил со своего места Алекс. – Что за бред!?
– Успокойтесь немедленно, подзащитный! – Повернулся к нему адвокат. Он вскипел от возмущения, но Алекс видел – не от возмущения на абсурд обвинения, а на него, на Алекса, за его крик.
– Вы слыхали эту нелепость, адвокат?
– Это вы нелепость! Не смейте говорить глупости во время государственного обвинения.
– Это абсурд! Нелепость! Вы же видите! Сделайте что-нибудь! Ущипните меня! Неужели я не сплю?
Адвокат поднялся с места, подошел к клетке. После чего действительно больно ущипнул Алекса. Судьи, прокурор, судебные приставы, секретарь, автоматчики и просто публика молча, с интересом, наблюдали за этой процедурой. Словно Алекс мог проснуться от щипка, а они все могли исчезнуть.
– Чего только не сделаешь для подзащитного. – Горько вздохнул адвокат сам себе. И тут же зашипел на Алекса. – Вы довольны? Не мешайте процессу! Есть многовековые процедуры – сначала обвинение, затем говорит защита. Не настраивайте против себя правосудие!
Алекс умолк после доводов адвоката. Он не мог привыкнуть к абсурду, внутри которого оказался, хотя аргументы своего защитника в этот раз показались ему разумными. Адвокат успокоился, но вернулся на свое место с все еще с покрасневшим от гнева лицом.
Председательствующий снова ударил своим молотком по подставке.
– Тишина в зале! Подсудимый, ведите себя достойно. – И повернувшись к прокурору. – Вы читали содержимое конверта, господин прокурор?
– Что вы! Что вы! – Прокурор испуганно отбросил конверт от себя на стол. – Здесь же мысли! Ты их только прочтешь или услышишь, и они как вирус засядут в голове! Я добропорядочный гражданин! Я много лет верно служу обществу! Никак нельзя мне читать такие мысли! Более того! Я никакие мысли не читаю. Даже официально разрешенные. С мыслями только беды. Сегодня их разрешили, а завтра наоборот. Или еще хуже: сегодня они полезны обществу, а назавтра глядишь – они уже вредные. Без них спокойней. Это мое, весьма правильное, убеждение.
– Я понимаю и с уважением отношусь к вашей точке зрения. – Кивнул Председательствующий судья. – Можете нам поведать при каких обстоятельствах были записаны эти мысли?
– Да, уважаемые судьи. Могу. – Прокурор открыл толстую папку с бумагами, полистал. – Ага. Вот она… эта бумажка. Сейчас… Мысли были записаны вновь созданным отделом по борьбе с инакомыслием. Этот подсудимый их первое крупное дело! Позвольте процитировать… «Данный гражданин, проходя улицей неожиданно скривился. На его лице явственно читались крамольные и главное, недоброжелательные мысли по поводу происходящего в стране, а также полное отсутствие радости от достигнутых нашим народом успехов, под мудрым и чутким руководством нашего Великого Президента. Сотруднику отдела удалось проследить за неизвестным до его дома и выяснить личность. Им оказался подсудимый Алекс. В конверте отдельным рапортом, более подробно записаны предполагаемые враждебные, а главное чуждые нашему народу мысли».
Прокурор закончил зачитывать цитату. После чего победно посмотрел на адвоката и гневно на Алекса.
– Передайте нам этот конверт! – Потребовал Председательствующий судья.
Секретарь-распорядитель поднялся из-за своего стола, очень медленно подошел к столу прокурора. Взгляд его с испугом смотрел на запечатанную бумагу. Даже со своего места Алекс видел насколько лицо секретаря побледнело. Прокурор протянул ему конверт. Но секретарь покачал головой из стороны в сторону, отшатнулся и поспешным шагом вернулся к своему столу. Прокурор так и остался стоять с протянутой рукой. Секретарь, тем временем, достал из ящика стола белые тканные перчатки, торопливо одел их. Затем с того же ящика вытащил поднос цвета золота и с ним вернулся к прокурору. Стараясь находиться подальше от конверта, он вытянул руку с подносом на всю длину. Прокурор аккуратно положил на конверт на металл. После этого бледный секретарь осторожно, уже медленным шагом, словно он нес неразорванную мину, подошел к столу судей. Его рука так и осталась вытянутой, как можно дальше от себя. Поднос звонко стукнул о стол. Звук этот был слышен по всему залу, до самых входных дверей – такая стояла тишина. Публика не дышала, уставясь взглядами в перемещение запечатанного конверта. Секретарь вытер пот со лба и поспешно удалился на свое место. Только там он снял свои перчатки и безжалостно выбросил в урну. Его облегченный выдох разнесся по залу стоном. Секретарь выполнил свой долг. Остался жив и теперь мог немного расслабиться.
