-где свирепствовали болезни, а до 1850 года каждый второй ребенок умирал, не дожив до шестнадцати лет, - в мир, где люди могут рассчитывать на увеличение продолжительности жизни от поколения к поколению . Но в мире еще так много загадок, требующих новых открытий. Мы добились разочаровывающе малого прогресса в лечении многих видов рака. Такие сложные заболевания, как болезнь Альцгеймера и шизофрения, не поддаются ни лечению, ни даже элементарному пониманию. Клеточный процесс старения - глубокая загадка. У нас до сих пор нет ни эффективных вакцин от туберкулеза и гепатита С для взрослых, ни вакцинных платформ, которые мы могли бы немедленно масштабировать в случае новой пандемии. Спустя десятилетия наши дети будут с ужасом смотреть на то, что люди с хроническими болями или затяжными заболеваниями в возрасте около двадцати
не мог взять простой универсальный анализ слюны или крови, чтобы ответить на главный вопрос: почему я чувствую себя больным? Если болезнь - это вселенная загадок, то мы едва ли исследовали одну маленькую солнечную систему ее космоса.
Изобретения, которые сегодня кажутся диковинкой, вскоре могут стать неотъемлемой частью нашей жизни. Улицы, заполненные электрическими самоуправляемыми автомобилями, которые обеспечат нам мобильность без вредных выбросов и избавят нас от огромного количества смертей, вызванных ошибочными человеческими действиями или суждениями. Гигантские опреснительные установки, превращающие наши океаны в пригодную для питья водопроводную воду. Экономика с роботами, которые строят наши дома, и машинами, которые берут на себя самую опасную и отнимающую душу работу. Носимые устройства, сканирующие наши тела на наличие заболеваний. Вакцины, которые можно втирать в кожу, а не вводить с помощью иглы. Какими бы нереальными или даже смехотворными ни казались некоторые из этих идей, они не более смехотворны, чем отвергнутая, проигнорированная и не получившая финансирования теория мРНК, которая появилась из ниоткуда и спасла миллионы жизней во время пандемии. Чтобы сделать эти вещи возможными и полезными при нашей жизни, необходимо политическое движение, которое будет относиться к изобретениям более серьезно .(16)
Так где же это движение? Изобретения редко играют центральную роль в американской политике. Например, в сфере демократы десятилетиями ратовали за всеобщее страхование, а республиканцы последовательно боролись за его расширение. Но в то время как в Вашингтоне обычно доминируют споры о том, как мы покупаем медицинское обслуживание, мы редко говорим о здравоохранении, которое существует, чтобы быть купленным. В конце концов, в будущем прогрессисты не просто хотят, чтобы у каждого была страховая карточка; они хотят, чтобы эта карточка обеспечивала доступ к миру методов лечения, освобождающих пациентов от ненужных болезней и изнурительной боли. Технологии повышают ценность универсалистской политики.
Если прогрессисты недооценивают центральную роль изобретений в своей политике, то консерваторы часто недооценивают необходимость государственной политики в изобретениях. "Правительство объявило технологии вне закона", - заявил инвестор и предприниматель Питер Тиль в 2014 году во время дебатов с генеральным директором Google Эриком Шмидтом, повторяя популярное среди технооптимистов и либертарианцев мнение о том, что государственные законы в основном блокируют инновации. Но многие из самых значительных достижений Кремниевой долины зависели от государственной поддержки. Элон Маск сегодня является ярым критиком прогрессивной политики. Но он также пользовался ее благами. В 2010 году, когда Tesla нуждалась в деньгах для запуска своего первого семейного седана Model S, компания получила кредит в размере 465 миллионов долларов от Министерства энергетики администрации Обамы .(17) Его компания SpaceX, занимающаяся запуском ракет, получила миллиарды долларов от НАСА при демократической и республиканской администрациях. Маск стал громоотводом в спорах о том, является ли технологический прогресс результатом государственной политики или частной изобретательности. Но он - ходячая реклама того, что могут открыть государственная воля и частный гений, когда они работают вместе.