Так-то можно и выдвинуться, думал Мартин, наблюдая, как едва заметно вздымается от дыхания грудь лежащего. Если привезти в Логроньо самого Чезаре Борджиа - можно выдвинуться и помимо Бомонов, что старшего, что младшего.
Он поплотнее завернул лежащего в плащ. Надо было выбираться, скоро рассветет, не ровен час, нагрянут наваррцы. К счастью, лошадь бедного мальчишки не отошла далеко, и Мартин смог поймать ее.
“-Лук…ре…ция”, - вышептали полумертвые губы, когда он поднимал обмякшее, ставшее словно бы тяжелее тело. Нечистый бы побрал тебя, выругался Мартин - имя, сорвавшееся с губ этого полутрупа, словно удачно пущенное ядро, ломало все выстроенное. Он оглянулся - черненый с золотом нагрудник Борджиа, брошенный убежавшими, очень узнаваем.
“Сделаем вам живого мертвеца”, - мрачно подумал Мартин, стаскивая с убитого паренька его нагрудник и надевая вместо него нагрудник Чезаре. Лицо… лица у парня все равно уже нет, так хоть похоронят по-королевски.
Он взгромоздил Чезаре на седло, вскочил позади него и легкой рысцой погнал к северу. Там, в предгорьях есть маленькая винодельня, которая была дана донье Кристабель в приданое. Матамороса. Затерянное место, глухое. Он знает арендатора, дона Иньиго де Мендоса. Видел его на свадьбе Арнольфини и Кристабель. Старому дураку не станет ума догадаться, кого привез к нему многоуважаемый дон Мартин де Бланко.
***
Ты, верно, и сам догадался, терпеливый слушатель, что через несколько дней Вьянская цитадель пала. Когда ворота открыли, там оказалось всего около тридцати солдат из самых слабых. Остальные, включая обоих графов - отца и сына, - исчезли, будто растворились.
А изуродованное тело, найденное в леске милях в пяти от Вьяны, было опознано только по дорогому нагруднику и длинным темным волосам. “Чезаре Борджиа мертв”, - полетели известия в Леон, Рим, Феррару, Мадрид, Венецию, Флоренцию, Неаполь… И во всех городах люди возносили молитвы - в слезах или же смеясь от неудержимой радости.
Комментарий к Глава 9, в которой начинают учиться, поддаются безумию и исчезают в дождливой ночи
(1) - ведьма, колдунья
(2) - тип шлема
========== Глава 10, в которой тело гниет изнутри, обретают крылья и начинается охота на гадюку ==========
Пожар, досточтимый слушатель мой, бывает, разгорается от крохотной искры. Это известно всем. Однако пожар на торфяниках схож со злотворной опухолью, что поедает изнутри тело, кажущееся снаружи здоровым и крепким. Уподоблю его также жучкам, проедающим ходы в дереве - и деревянное творенье может выглядеть целым и прочным, в то время как внутри все проедено злотворными жучками.
Так или примерно так думал Стефано Арнольфини. Он ощущал себя беспомощным - его семью, он чувствовал, разъедало изнутри, и все шло к тому, что от полнокровного тела должна была остаться лишь оболочка, наполненная гноем.
“Стефано, Стефано, погоди! Ну о каком полнокровном теле говоришь ты? Разве полнокровным было тело, когда твой отец предавал и подличал, нарушал все заповеди для удовлетворения прихотей, даже не утруждаясь добыванием долговременной выгоды?” - вещал голос, примстившийся ему в одну из ночей.
Стефано проснулся и сел на кровати - из-за стены слышались глухие вскрики. За стеною находилась спальня его супруги…
Агнесс! Когда Стефано вбежал в ее покой, благословляя незапертую на замок дверь, он увидел окровавленное тело служанки. Его жена с ангельской улыбкой на личике - детском личике, таком чужом сейчас и жутком, - гвоздила служанку тяжелым бронзовым канделябром. Подсвечник, который с трудом можно было поднять двумя руками, так и летал в ее тонкой маленькой ручке.
В первое мгновение Стефано перекрестился - таковая сила в хрупком женском теле казалась неприродной, пугала. Однако, вспомнив, как описывались подобные припадки у арабских лекарей, которых он читал, устыдился своего страха.
- Она не хотела тихо лежать, - с тою же улыбкой проговорила Агнесс. Подсвечник выпал из ее руки и бубухнул о каменный пол. И Стефано пронзила знакомая острая жалость - та самая, которая овладела им у горящего замка Монтеверде, когда Агнесс бросилась ему на шею, судорожно всхлипывала в его объятиях, говоря, что лишь сейчас осознала все, что с нею произошло. Как они тогда любили друг друга!
- Я обо всем позабочусь, - Стефано оттолкнул подальше окровавленный канделябр. На счастье, крови на полу было совсем немного. Ей уже ничем не поможешь, думал Стефано, когда уводил до жути спокойную улыбающуюся Агнесс в свою спальню, когда будил домочадцев и говорил, что служанку поразило помрачение рассудка, она набросилась на его жену и лишь то, что он, Стефано вовремя подоспел, спасло Агнесс жизнь.
