У этого человека ломались почти все. Даже те, кто казался гораздо сильнее. А те, кому удавалось выдержать, отправлялись кормить собой псов, которых этот человек так любил. Траонт очень волнуется, торопит кучера, даже кричит на него, когда тот говорит, что ехать быстрее никак нельзя. Граф боится. Боится так, как никогда в жизни ещё не боялся. Потому что встреча с тем человеком назначена на полночь, а уже без двадцати двенадцать. Теодор готов метаться по карете, готов кричать от того, что переполняет его сейчас. Дышать мужчине слишком трудно, в горле будто застревает комок бумаги, пропитанный чернилами, именно такое сравнение, почему-то, Траонту хочется дать своему состоянию. Он снова кричит кучеру, тот огрызается, пытаясь объяснить своему господину, что ехать быстрее просто невозможно.
Когда он прибывает на место, его встречает какой-то мальчишка. Тому тоже лет семнадцать. Посмотрев на часы, граф немного успокаивается — без пяти двенадцать. Но торопиться не перестаёт. Не хватало ещё опоздать, когда он почти достиг цели. Эти серые ступеньки когда-то ещё не казались ему дорогой в ад. Когда-то, он даже любил бывать в этом месте.
— Ваше имя? — неловко, чуть запоздало, спрашивает мальчишка. — Ваше имя, сэр?
Теодор так зло смотрит на него, что тот невольно вздрагивает и делает несколько шагов назад, правда, когда граф проходит выше по лестнице, что-то кричит ему вслед. Граф Траонт зол, зол, потому что слишком напуган происходящим. Он не хочет повторения «урока», который ему преподали здесь двадцать три года назад. Он просто не переживёт этого снова. Траонт почти сбрасывает с себя плащ, кидает его в руки дворецкому и, перескакивая через две ступеньки, бежит наверх. Главного зала он достигает ровно в полночь, но мужчина даже не может вздохнуть с облегчением — это не разрешено здесь.
— Рад вас видеть, граф! — слышит он насмешливый голос своего ночного кошмара.
Последнее слово хозяин дома произносит настолько ядовито, что Теодор чувствует, как ему снова становится холодно от ужаса. В сером костюме этот невысокий человечек, как его можно было бы представить, только увидев, выглядит вполне безобидно, но граф прекрасно знает, что таится за этой маской. Он не раз видел, когда этот человек гневается на других, и испытать этот гнев на себе ему совсем не хочется.
— Надеюсь, — продолжает хозяин дома, — вы ещё не слишком привязались к этой девочке, Марии.
Траонт сглатывает. От ужаса, во рту у него пересохло. Имя его дочери, произнесённое этим человеком, является тем, что почти заставляет графа трястись от страха. Почти. Он не позволит этому человеку видеть себя настолько униженным. Больше не позволит. Достаточно и того раза.
Комментарий к II. Глава тринадцатая. Первый обрывок реальности.
Канцлер Ги - Самди
========== II. Глава четырнадцатая. Второй обрывок раскаяния. ==========
Все просто в начале пути,
И все непросто в конце.
Вас звали встать в избранный круг,
Вы предпочли быть в кольце.
Из пустоты не выбрать глубины,
Дорога вверх горит огнём вины.
Та сила, что правит землёй,
Стремится выдержать бой,
Но в драке по имени жизнь
Все бьются сами с собой.
По всей земле растёт и зреет взрыв,
Один на всех, как символ, как порыв.
Ангел с обожжённым крылом пересекает ваш мир,
Жёсткие кривые границ он превращает в пунктир.
Безопасность всех государств он проверяет шутя.
Ангел с обожжённым крылом — посланник силы Огня!
Все в чёрном, но траура нет,
Есть только смутная боль.
В том мире, где цифры и счёт,
Над всеми высится ноль.
У этих мест есть сила множить мрак,
Из цепких лап не вырваться никак.
Ангел с обожжённым крылом ровняет первых в шестых,
Он последним смотрит в глаза и отражается в них.
Все, чем так кичились нули, он искупает в огне.
Ангел с обожжённым крылом — боль Огня, луч Любви на земле!
Все просто в начале пути,
И все непросто в конце.
Вас звали встать в избранный круг,
Вы предпочли быть в кольце.
Из пустоты не выбрать глубины,
Дорога вверх горит огнём вины.
Ангел с обожжённым крылом смеётся зверю в лицо,
Все, чем дорожит этот мир, он замыкает в кольцо,
Он, играя, сводит на нет любую прихоть земли.
Ангел с обожжённым крылом — последний довод Любви!
Ангел с обожжённым крылом — дар Неба, вечник Неба!
Теодор Траонт едва мог дышать от того ужаса, который он сейчас испытывал. Он едва мог даже здраво мыслить, хладнокровно думать о том, что именно ему предстоит в скоро времени. Земля окончательно уходила у него из-под ног, и, как бы он не пытался удержаться, это ему не удавалось.
Он давно попал в эту ловушку, выбраться из которой ещё никто не смог. Граф ненавидел себя за то недоразумение, поломавшее ему, в итоге, всю жизнь. Он был так глуп тогда… Так глуп и наивен… Что стоило ему тогда просто послушать других? Послушать Генриха, Джулию, хотя бы сира Джона… Кого-нибудь из них… Нет, он тогда был слишком самоуверен, слишком самонадеян и совсем не хотел кого-либо слушать, потому что тогда они казались ему глупее, чем он сам. Наверное, именно это когда-нибудь приведёт его к самому печальному финалу, какой только может быть.
