Кем был тот человек, в почти полной зависимости от которого сейчас оказался Теодор? Что такое пугающее было в нём? Когда-то, как говорили, он был беден, кто-то говаривал, что он был чуть ли не нищим, впрочем, и сейчас он был небогат, требования его к жилью, еде, одежде были невелики, да и сам он весьма скромен. Опухшее, посеревшее его лицо было некрасиво: маленькие серые глаза вечно зло и недовольно осматривали всё окружающее, большой асимметричный рот почти не улыбался, а если и улыбался, то улыбался фальшиво и натянуто, но что-то в этом человеке было такого, что привлекало к нему. Молодые люди, порой, ещё почти дети, тянулись к нему и попадались в ловушку. В ловушку, выхода из которой не было, потому что этот человек хотел повелевать, хотел распоряжаться человеческими жизнями, хотел быть над ними… Этот человек был совсем небольшого роста. В своём светло-сером костюме он выглядел почти бесцветным, этакий человек-невидимка. Его было трудно заметить среди толпы, он почти сливался с ней. Голос его был тихим, чтобы услышать, что он говорил, нужно было прислушиваться, и от этого было ещё более противно.
Граф Траонт не помнил точно тот день, когда они познакомились. Помнил только, что Джулии этот человек не понравился с самого начала, она даже несколько раз говорила это, почему же Теодор не послушался её? Потому что он просто идиот. Потому что он всегда знал, что сестра умнее и рассудительнее его, но так отчаянно пытался доказать обратное, что вечно оказывался в дураках.
— Ну и как у вас дела, Ваша Светлость? — спрашивает хозяин дома своим противным тихим голосом. — Слышал, вы примирились с дочерью. Будет так жалко, если ваши отношения совсем испортятся…
Теодор удивлённо посмотрел на него. Откуда он знал обо всём этом? И почему считал себя имеющим право говорить об этом? Граф ещё не забыл, как однажды Джулия дала ему затрещину, ему было лет пятнадцать, когда он затронул тему, что очень сильно волновала их гостя, господина в строгом чёрном костюме и с каменным выражением лица, что постоянно наведывался к герцогине Траонт, постоянно пил в её доме чай и рассказывал какие-то нелепые истории, от которых хотелось поскорее отделаться. Теодор тогда сказал что-то обидное тому человеку, и Джулия разозлилась. Да так, что Тео нехило так досталось от разъярённой ведьмы. Она там его выпороть хотела тогда, что ли? Во всяком случае, эта чёртова колдунья была очень близка к этому, и, если бы Теодор не успел вовремя от неё слинять, так оно бы и случилось. Но тогда он сбежал и в итоге, после ночёвки в лесу под дождём, заработал себе воспаление лёгких и целый месяц лежания в постели. В любом случае, это было лучше, чем… Граф Траонт даже представлять себе этого не хотел.
Часы мерно тикали, лишний раз доказывая, что время течёт слишком медленно, отсчитывали минуты, и Теодор чувствовал себя ещё более скованно и неудобно. В комнате было тихо, слишком тихо, и ненужные мысли назойливо лезли в голову.
— Что от меня требуется? — упавшим голосом спрашивает мужчина.
Хозяин дома противно улыбается. Граф Траонт думает, что ему хочется ударить этого человека как можно сильнее, так, чтобы сбить эту ухмылку с его лица, чтобы больше никогда её не видеть. Кофе уже остыл, а Теодор к нему даже не притронулся — так не хотелось ему что-то делать в этом доме. Убраться отсюда как можно скорее — было единственным его желанием в данный момент.
За окном уже светало, а граф так и не уехал из этого дома. По правде говоря, он надеялся, что приём будет, как и всегда, очень быстрый, и будет носить сухой официальный характер. Как всегда происходило обычно. Не было столовой, не было чашки кофе и пирожных. Всё всегда происходило в кабинете — тот человек приказывал, Теодор, скрипя зубами, соглашался на это и уходил выполнять. Что обычно говорили ему? Принеси это, сделай то, не забудь ещё что-нибудь… Он так привык к этому распорядку — войти в зал, встать среди собравшихся, поприветствовать этого человека вместе с ними, выслушать, что от него хотят, и уйти, просто уйти, что сегодняшнее «хорошее расположение духа» его начальника, как тот сам назвал своё желание принять графа в обеденном зале, Теодора Траонта несколько пугало.
— Не так уж много, Ваша Светлость, — хихикает его собеседник, — не так уж много. Всего лишь одну услугу…
Граф насторожился. «Всего лишь одна услуга» могла быть тем, что он, Теодор Траонт, сын доблестного короля, свергнувшего тираншу Аделаиду, выполнить не сможет никогда. Это настораживало даже больше, чем обычно. От «всего лишь одной просьбы» можно было ожидать всего — даже убийства родного ему человека.
— Я вас слушаю, барон, — почти одними губами произносит Теодор. — Скажите мне, что это за услуга?
Ему страшно. Чёрт возьми, ему очень страшно! Если бы он только мог всадить нож в горло этому человек! Если бы он только мог… Граф старается улыбаться, чтобы только не показать своего страха. Этот человек — как дикий зверь — не может устоять перед страхом своей жертвы, это только сильней распаляет его.
