Письмена на данном листке, которые он выписал из одной книги, данной ему герцогом Грацедой, расшифровке никак не поддавались, чтобы он не предпринимал для этого. Кто мог написать целую книгу, состоящую сплошь из непонятных глазу символов, начерченных, к тому же, жуть как неровно? Если удастся ответить на этот вопрос, то, возможно, удастся понять и что здесь может быть написано. Когда написаны были эти символы? Вероятно, в Великую войну. Когда Роланд пошёл против короля вампиров. Роланд… Герцог Грацеда не раз произносил, что этот король обладал безумно красивым почерком, который, впрочем, никто не мог понять. Ещё Вэлэриу любил рассказывать историю о принцессе вампиров Эелане и её вероломном братце. Грацеда говорил, что Уриолан — единственный город Линдейма, что выстоял в ту войну — перешёл позже во владения эльфов. Это безумно оскорбляло старого вампира. «Не они смогли удержать Уриолан! — говорил он. — Не им и владеть Вечным городом!». Ещё не раз слышал молодой человек от Грацеды о «короле с чёрным сердцем», Инарде. Вампир просто обожал рассказывать разные истории, особенно он любил легенды о войнах, героях и их подвигах, великих королях древности, огромных городах, что ныне уже разрушены. Рассказывать об этом мужчина мог часами, а Рогд любил его слушать. Из всех стран, которые тогда существовали и процветали, теперь осталось лишь две — Фальрания и Алменская империя, и старый вампир особенно горячо рассказывал о них. Вэлэриу любил бескрайние степи, где он родился и вырос, любил полуразрушенные города, которые когда-то служили столицами павшим королевствам, любил их легенды, их историю… Никто не любил слушать старого вампира, впрочем, он и сам редко кому рассказывал обо всём этом. Рогду нравилось думать, что он один посвящён в эти тайны, что он один во всём свете имеет право знать эти легенды, не те, которые были известны всем — победа магов в той войне сделала своё дело, теперь они диктовали свои условия и их легенды звучали чаще — и рассказывались каждой женщиной своим детям, а те, которые передавались из уст в уста только в семьях вампиров. Тогда вопрос о том, кто он и что должен делать, немного утихал в голове, предоставляя место под что-то куда более интересное.
Кем же был Рогд Айстеч? Сыном Льюиса Айстеча и братом Мердофа Айстеча. Тех двоих редко кто не знал. Быть может, причина их известности была не самой хорошей — оба обладали столь дурными характерами, что в небольшом посёлке, где жила их семья, фамилия Айстеч стала нарицательной. Но кто знал Рогда Айстеча? Учителя в школе и преподаватели в институте всегда знали, что Рогд — ответственный и прилежный ученик, на которого можно положиться. Мама знала, что он примерный ребёнок, который никогда не перечит ей и делает всё так, как и нужно. Вэлэриу Грацеда, его начальник, знал, что Рогду всегда можно поручить важные бумаги, он ничего не потеряет и сделает в точности так, как от него и требовалось. На него всегда можно положиться, — слышал он со всех сторон. Но кем он был на самом деле? Быть просто человеком, на которого всегда можно свалить всю работу, Рогду совсем не хотелось. Мердоф был смелее, сильнее, во многом умнее. Мердоф мог быть даже грубым и резким, но он, всё равно, оставался лучше. Начальство поручало ему более важные задание, когда как Рогд просто возился с бумажками. Хоффман, тот вечно хмурый молодой граф, казалось, видел в Мердофе друга, шутил с ним, что-то рассказывал, покровительствовал ему. Отец видел в нём продолжение самого себя, даже уважал его, хотя иногда казалось, что такой человек, как Льюис Айстеч просто не может уважать кого-либо. Учителя в голос твердили, что столь способного ученика, как Мердоф Айстеч, найти трудно, и если бы он вёл себя лучшим образом, чем он себя, собственно, вёл, ему не было бы равных. К тому же, Мердоф был на целых полчаса старше, и являлся наследником всего имения, принадлежавшего семье Айстеч, быть может, оно, конечно, было не слишком большим, даже маленьким, но наследником всё равно оставался Мердоф. Старший сын. Способный. Умный. Смелый. Талантливый во многом.
А что доставалось Рогду?
Вечная возня с бумажками? Презрительный взгляд отца, считающего его слабаком и избалованным ребёнком? Жалостливый — матери? Столь же презрительный, как и у отца — брата? Постоянное осознание своей ущербности? Жизнь в осознании того, что, что бы он не сделал, он всегда будет хуже брата?
