Вэлэриу Грацеда был не такой. Всегда спокойный. Никуда не торопящийся. Герцог внушал юноше куда больше доверия. Рогду никогда не хотелось бежать куда-то. А Грацеда и не торопил. Он сам не любил торопиться. Хотя был куда старше.
— Да, конечно, Ваша Светлость, — произносит Айстеч тихо, — но, боюсь, пророчество, то, которое вы мне поручили, мне не расшифровать. Прошло много времени, а я знаю всего одно слово.
Вампир кивает и протягивает руку, ждёт, когда парень даст ему свои записи. И Рогд с замиранием смотрит на то, как вампир хмурится и качает головой, прочитав написанное. Айстеч думает, что то, что он не смог перевести эту рукопись, обязательно скажется на отношении герцога к нему. Грацеда внимательно читает те пару заметок, которые Рогд сделал. Там написано всего несколько фраз. Парень смог подметить только неаккуратность почерка писавшего и примерное время написания — двести или двести пятьдесят лет назад.
— Что же… — произносит он, наконец, через некоторое время. — Поистине неплохо. Для человека.
Рогд удивлённо смотрит на герцога. Тот кладёт листок обратно на стол. Вэлэриу Грацеда улыбается. Чему? Ведь Айстеч не смог расшифровать это пророчество, да и вряд ли когда-нибудь сможет это сделать без чьей-либо помощи. Грацеда не любил людей, презирал. Считал их глупыми и порочными. Быть может, он был прав в этом своём презрении, люди, действительно, не самые лучшие представители Осмальлерда, мира, что был почти третью от того великого Древнего мира, что раскололся ещё во времена Танатоса. Но Рогд был человеком. Ему, пожалуй, не хотелось, чтобы о расе, к которой он относился, думали очень плохо. Вампиры не жаловали людей, эльфов и сильфид и ненавидели магов. Первые три расы были безучастны к их мольбам и страданиям времён Великой войны, а последние были захватчиками.
Почему люди не помогли тогда вампирам? Так боялись магов, что ради спасения своих жизней, решили предать своих союзников? А эльфы? Тоже? Рогд не понимал. Быть может, родись он тогда, лет пятьсот назад, он бы всё прекрасно понял, но сейчас он понять не мог. Герцог не любил людей, эльфов и сильфид. Его можно было понять. Никто из представителей этих трёх рас не помог вампирам восстановиться после окончания войны. У вампиров было полное право недолюбливать их всех. Впрочем, если гнев на сильфид немного приутих, то людей и эльфов вампиры ещё не любили.
Сильфиды никогда не помогали никому в войнах. Сердиться на них за это было бы глупо. Сильфиды жили себе в своих храмах и старались оттуда не высовываться без необходимости. У этих хрупких существ не было даже оружия. Они не умели сражаться. Совершенно аморфные, не способные что-либо делать, они могли лишь оказать помощь с провизией, благо, в их землях были хорошие урожаи. У них всегда было тихо, будто они боялись шума. Детей никогда не ругали, впрочем, и маленькие сильфы и сильфиды всегда были удивительно тихими, совсем не были похожи на детей людей, магов, вампиров или эльфов. Рогд видел сильфид, которые работали под начальством Кримхилд Нойман, этой красноволосой выскочки. И зачем, спрашивается, она красила волосы в такой яркий цвет? Она, и так, была не слишком красива.
Людей же вампиры не любили больше, чем сильфид. «Вздорные и постоянно спешащие на встречу своей гибели, не умеющие скрывать своих пороков, за которые они никогда не смогут спокойно отойти в мир Духов» — так говорили о людях вампиры и эльфы. Наверное, они были правы, но Рогду, всё равно, казалось это безумно обидным.
— Только вот это совсем не «река». Этот символ обозначает «долина», — говорит вампир совершенно спокойно, будто вовсе не сердится. — Символ «река» не включает в себя этих чёрточек и произносится совсем по-другому.
Рогд слушает внимательно, но понять ничего не может. Герцог знает этот язык. Прекрасно знает. Даже лучше, чем знает реоним и оридит, те два древних языка, которые Айстеч учил когда-то. Грацеда специалист по пророчествам и легендам, кажется, он знает их все. Этот язык, которым написано это пророчество, которое Рогду поручили расшифровать сегодня, кажется красивым. Не то что реоним, простой, несколько грубоватый язык, которым, кажется, нельзя выразить, вообще, никаких эмоций. Сами символы реонима были настолько простыми, до жути простыми и однообразными, что иногда становилось просто тошно. Оридит был немного сложнее и интереснее, но он, всё равно, был уже привычным. Рогд нередко переводил с реонима и оридита, пожалуй, знание древних языков можно было отнести к его преимуществу над братом — Мердофу языки никогда не давались. Даже реоним. Мердоф стучал кулаком по столу, злился, но сделать ничего не мог, в то время как Рогд, не прилагая обычных для него усилий, достаточно быстро сумел овладеть ими.
Рогду интересно было слушать герцога Грацеду, тот много знал и не меньше этого умел. К тому же, вампирский герцог был вежлив в общении со всеми. Айстечу нравилась эта почти ледяная вежливость, которая сопровождала герцога всегда и везде. Она, отчего-то, внушала ему ещё большее уважение.
