Осмальлерд был, как оказалось, в принципе, во многом похож на Землю. Пожалуй, в далёком прошлом, эти два мира были похожи ещё больше, но сейчас всё было немного не так. В Осмальлерде была магия, которой не было на Земле, во всяком случае, не было в таких количествах. Наверное, именно это создавало некоторые различия в техническом развитии этих двух миров. Хоть, пожалуй, Мария могла сказать это теперь, то королевство, в котором жил и работал Хоффман, казалось куда более привычным для неё, как для человека, всю жизнь проведшего на Земле, нежели Орандор, принцессой которого ей нужно было стать. Тут было почти всё, к чему она так привыкла. Ну… Почти всё… Не было разве что интернета, персональных компьютеров, телевизоров… Зато было радио, которое оказалось почти интересно послушать. Наверное, именно так седели лет сто назад люди на Земле, слушали радио, читали газеты, говорили о событиях, происходящих в своей стране, в мире, не особенно представляя саму картину того, что именно происходило. А ещё был граммофон с музыкальными пластинками. Марии было очень интересно посмотреть на это — самая старая вещь в её доме была куплена незадолго до её, Марии Фарелл, рождения, а самая старая в доме Ала — лет тридцать-сорок назад. Марии, по правде говоря, очень не хватало таких красивых старинных вещей, которые были дома у миссис Шаттри, которая, правда, почему-то просила называть себя не иначе, как мадам Рошшер. В доме старушки было просто море самых разнообразных старых часов, пластинок, фотокарточек, радио, был и граммофон, правда в Осмальлерде это изобретение воспринималось совсем иначе. Теперь Осмальлерд даже начинал нравиться мисс Фаррел. Орандор был скучным королевством, жившим по средневековым порядкам, а в, кажется, королевстве Анэз уже существовали автомобили, заводы, радио… Тут, пожалуй, было совсем другое представление об искусстве, посмотреть на которое тоже оказалось очень интересно. Впрочем, Фаррел не знала — на самом ли деле оно совсем иное, нежели на Земле или просто шло тоже с некоторым опозданием (или же, напротив — опережением). Впрочем, несостоявшейся принцессе здесь почти нравилось. Мердоф, исполняя указания Хоффмана, даже сводил её на пару выставок, чтобы Мария смогла получше понять Осмальлерд. Несостоявшейся орандорской принцессе даже понравилось бродить по этому застеклённому павильончику, смотреть на яркие картины, художников которых она не знала, понравилось любоваться небом через стеклянный купол павильона, понравилось после выставки сидеть в небольшом кафе и есть мороженое, которое было куда вкуснее, чем у неё дома. В Орандоре всё было иначе — кое-как выложенные мостовые, будто наспех, плохо одетые, плохо пахнущие люди. Это не могло сильно нравиться и было весьма непривычно. Особенно после Земли. К тому же, там не было такого количества интересных книг, нот, картин, как в Анэз. Было высокое голубое небо, яркое солнце, зелёная трава, маленькие домики… Только вот это Марии как раз нравилось меньше всего. Эти маленькие, словно сказочные домишки, на которые, казалось, достаточно было слегка подуть, чтобы они развалились, сильно раздражали девушку. Бывшая принцесса и сама вряд ли бы ответила на вопрос — почему. Просто раздражали. И всё.
«Почему?» — глупый вопрос… Особенно, когда не знаешь, что на него ответить.
Мария встала уже достаточно давно, но с постели вставать не спешила. Кажется, на Земле уже начался учебный год. Школа. Уроки. Сумки, полные учебников, тетрадей и блокнотов. Пожалуй, девушке совсем не хотелось оказаться там — на Земле — сейчас. В Осмальлерде ей никто не мешал заниматься тем, чем ей хотелось заниматься — бумажками, книжками, собственными блокнотиками, исправлением того, что было написано в этих блокнотиках… Пожалуй, ей не хватало мамы и Розы, которые, хоть и сильно раздражали, были такими привычными… По вечно дрожащему голоску Розы и своим снисходительно-презрительным ответам младшей сестре. По маминому занудству, которое не так давно выводило её из себя. Конечно, она грустила по Алу. По его шуткам, по человеку, который всегда находился рядом. По человеку, всегда готовому её поддержать, даже в тех ситуациях, когда она явно была неправа. Несомненно, она скучала по дяде Джошуа. По его понимающему взгляду, по машине в его гараже. По человеку, ближе которого у неё, пожалуй, никогда и не было…
