Это молчание почему-то казалось новому королю чем-то похожим на приговор. Он уже довольно давно ощущал себя неуютно. Впрочем… Нет, теперь он уже почти успел привыкнуть ко дворцу, к шикарной спальне, к постоянным советам, делам, к режиму, к непонятной еде на столе, он ведь даже не знал, с какой стороны к ней притрагиваться, к этикету… Это уже не стало таким необычным и непонятным. Уже не удивляли молодого монарха ни роскошные камзолы, ни великосветские разговоры… Теперь он сам был частью этого мира. Частью мира с балами, танцами, изысканной музыкой… Возможно, это было не так плохо, как ему казалось сначала… Возможно, это было и не так уж плохо — жить в богатом доме, в довольствии. Возможно, это было даже хорошо — чувствовать себя достаточно нужным и важным в жизни других людей.
После исчезновения Марии стало тошно, невыносимо тошно ото всего, что окружало Альфонса Брауна. Нестерпимо хотелось что-то делать, действовать, но руки неизменно опускались, порой он не мог заставить себя даже подняться с постели. Нет, разумеется, Теодор присылал слуг и Альфонс отправлялся на очередное собрание, но… Он не привык долго валяться без дела, а тут… После того, как Мария пропала, силы будто покинули его, будто бы именно она вселяла их в него. Каждый раз, когда Ал пытался что-то сделать, перед его глазами вставало улыбающееся лицо Марии Фаррел, самого странного человека, которого он встречал на Земле. После Бэсси, разумеется. Каждый раз он думал о том, чтобы сказала или сделала она и… сразу же сдавался. Она была тем человеком без которого он раньше и не представлял своей жизни. Человеком, с которых он лет с пяти или шести практически никогда не расставался. Максимум, на пару часов… А тут… Он очень привык к Марии и почти ничего не мог сделать, не зная, что с ней в этот момент всё в порядке. Теперь он знал… Она была жива, здорова и работала на того странного графа Хоффмана, который так не понравился Альфонсу в их первую встречу. Нужно было отдать этому человеку должное — именно он спас их обоих. Хотя после того, как набросился на него Ал, мог бы точно не спасать Брауна. Марию можно было вывести и одну. Это было бы даже наиболее правильно, реально, выгодно… Но Хоффман спас их обоих от ужасной смерти — либо под ногами революционеров в тот день, либо от казни на следующий — и не потребовал, кажется, ничего взамен. Альфонс видел ранее подобных графу людей и мог с уверенностью сказать, что такие люди ничего не делают просто так. Неужели, он знал, что потом всё получится именно так? Неужели, исчезновение Марии и воцарение Ала — его рук дело?
После гибели Алесии стало нестерпимо горько. Просто горько, смерть Алесии, вообще, казалось, не вызвала у короля почти никаких эмоций. Кроме горечи. Он вспоминал её улыбку, её глаза, её руки… Становилось почти больно от того, что ещё один человек покинул его, что ушёл, но… Альфонс, пожалуй, всегда понимал, что примерно так всё и закончится — её смертью в каком-нибудь грязном переулке. Он, пожалуй, всегда знал, что именно так всё закончится, что он не будет иметь возможности даже побывать на похоронах — насколько он знал от Теодора, такое было бы возможно только в том случае, если бы было объявлено о помолвке между Альфонсом Брауном и Алесией Хайнтс. Конечно же, ни о какой помолвке не могло быть и речи. Траонт был куда более опытным во всех этих придворных дрязгах, он куда лучше понимал, что можно делать, будучи королём, а что нельзя. Пожалуй, ещё лучше бы с ролью советника короля справилась сестра Теодора — Джулия. Джулия Траонт — самая необыкновенная и самая сильная женщина, которую Ал видел за всю свою жизнь. Но она ещё в день коронации Альфонса заметила, что не хочет занимать должности в правительстве.
Ал вряд ли мог понять — почему именно герцогиня так решила. Впрочем, он никогда и не пытался с ней спорить — понимал, что в споре она скорее всего сможет его обойти. Она была куда более умна, начитана, образована… В последнее время, правда, Альфонс и сам стал куда больше читать, возможно, потому что иных развлечений у него попросту не было. В королевской библиотеке было много чего. И пусть приключенческие романы уже закончились… его затянуло чтение. Впрочем, он почти ожидал этого — всё-таки, не могли же пройти бесследно те двенадцать или тринадцать лет, сколько они с Марией Фаррел были знакомы. А в королевском дворце почти нечем было заняться в свободное от приёмов и советов время. Не было ровным счётом ничего из тех вещей, которыми занимался Альфонс в обычное время. Да, конечно, Леонард пытался научить нового короля стрелять из лука, но пока это было, во-первых, куда менее интересно, нежели чтение книг, чем-то похожих на земные, а, во-вторых, это занятие не слишком хорошо ему удавалось.
