А в тот день, когда Леонарду внезапно стало плохо, король почувствовал страх, какого, пожалуй, не испытывал ни разу в жизни. Впрочем, за время жизни во дворце все страхи Альфонса как-то обострились. Пожалуй, никогда в жизни он не чувствовал себя настолько востребованным и одновременно настолько ненужным. А болезнь Леонарда, его ужас, его слова о том, что кто-то следит за Кошендблатом — это всё лишь подстёгивало ту неуверенность, что была присуща молодому монарху.
— Ваше Величество! — окликают его.
Голос кажется королю незнакомым. Он оборачивается к источнику звука. Перед ним стоит Кая. Побледневшая, исхудавшая Кая. Её почти невозможно узнать. Эти ужасные синяки под глазами, почти пожелтевшая кожа… Кажется, в тот день, когда она находилась под заклятьем Паула, решившего сбежать, произошло ещё что-то. Альфонс видел это в её глазах. Нужно сказать, он давно считал, что Джулия, Мария, Теодор, почти все, кто его окружали, сильно недооценивали его. Всегда считали его намного глупее. Да, конечно, он не был так начитан и образован, как они, не увлекался науками, живописью, музыкой, литературой… Но ведь это не означало, что в людях он разбирается хуже?
Кая едва держалась на ногах. Она почти падала от истощения. Стояла — лишь потому, что в присутствии короля никто не имеет права сидеть. Её руки дрожали, а глаза не смотрели на него теперь. Теперь служанка была одета более хорошо, чем в их первую встречу, но выглядела куда хуже. Её волосы чуть отросли и теперь были ей где-то до плеч. Она попыталась заплести их в коротенькую косичку. Часть волос была заметно короче и вылезала из этого «шедевра» парикмахерского искусства. Девушка была заметно ниже Брауна и раньше, но сейчас она почему-то казалась особенно миниатюрной. Ал видел покусанные ногти на её руках и думал о том, что до этого никогда не замечал этой детали. Это было немаловажно. Это Мария грызла ногти почти всегда, почти в любой ситуации. Но ни Бэсси, ни Роза, ни Джулия, ни тем более Кассандра или Алесия себе такого не позволяли.
Кая будто нервничала, будто боялась… Чего? Она ведь была другом короля? Она ведь была тем человеком, за которого он так беспокоился после происшествия с Паулом… Она ведь была одним из тех, кто появился с ним во дворце с самого начала, кто помог ему… Ал не понимал… Не было ничего такого, из-за чего Кая должна была бы бояться его! Но она, в отличие от Леонарда, кажется, боялась именно его, а не какого-то непонятного человека, постоянно следящего за ней. Но она, кажется, чувствовала себя спокойно, когда короля рядом не было. Общалась с другими служанками, вышивала… Ведь у неё же не было ни малейшего повода бояться Альфонса! В конце концов, она же не была виновата в той ситуации с Паулом. Она сама пострадала, была под заклятьем…
Или нет?
Всё-таки, что-то не то было с Паулом. Чернокнижник смог сбежать позднее, да и Джулия говорила, что для него не было смысла привлекать служанку к побегу. Проще было сделать всё тихо, так, чтобы никто не привлекал внимания и не узнал. К тому же, как заметила герцогиня Траонт, Паул был достаточно силён, чтобы снять те магические оковы, которые на него наложили, самостоятельно. Не было ровным счётом никакого смысла заколдовывать Каю и пытаться сделать так, чтобы она что-то выкрала, тем самым привлекая внимание к камере Паула охранников. Чернокнижник был достаточно умён, чтобы понять это. Он, вообще, никогда не был глуп и такую оплошность допустить никак не мог. Маг был не тем человеком, который совершает такие глупые ошибки. Он был вовсе не глуп и вовсе не горяч. Такую оплошность мог допустить скорее Теодор, так легко впадавший в панику при любом удобном и неудобном случае. Такую оплошность могла допустить Мария, которая часто сначала действовала и лишь потом думала. Пожалуй, такое мог бы совершить тот же Эрик, если бы, конечно, владел магией… Но Паул всё придумывал слишком тщательно, не позволял себе допустить даже малюсенького просчёта… Не мог же он просчитаться в таком простом, как говорила Джулия Траонт, деле?
Но тогда почему Кая помогала ему? Неужели, это всё-таки было совершено по доброй воле? Неужели, виноват был вовсе не Паул, которому было бы куда проще и реальнее сбежать без этой медвежьей услуги?
Ал содрогнулся от этой мысли. Во дворце и так было достаточно недоброжелателей, а этот шаг со стороны Каи мог расцениваться только как удар в спину. Было до жути обидно, горько, больно от этого. Он ведь хотел помочь ей, желал ей добра, пытался как-то облегчить её жизнь… Леонард почти не нуждался в его услугах, будучи выходцем из довольно богатой семьи. Правда… Сколько у него там было братьев? Двенадцать? Тринадцать? Уж точно больше десяти… И все — старшие. А, следовательно, претендующие на большую долю наследства.
