Альфонс с каждым днём чувствовал себя всё более другим, непохожим на самого себя. Каждую ночь молодой король просыпался от тревожащих его кошмаров, вскакивал с постели и не мог больше заснуть… Ему постоянно виделось чьё-то лицо, отражающееся в зеркале, долго парень не мог понять — кому именно оно принадлежало. А потом стало ещё страшнее. Ведь это было его лицо. Его лицо, поражённое какой-то неизвестной ему болезнью и искажённое в страшной гримасе. Он видел белые и гноящиеся пятна на своём лице, видел горящие бешенством глаза и не мог понять, как это существо, даже не человек, могло являться им… Нет! Это был просто глупый кошмар, который ни за что на свете не исполнится! Правда, ведь?
Теодор вернулся в Орандор вчера вечером. Передал королю какую-то записку и ушёл, сказав, что хочет немного отдохнуть перед приездом послов из королевства, с дочерью правителя которого Траонт хочет Ала. Записка, которую передал министр королю, была от Марии. От его Марии. Она писала, что у неё всё хорошо, что она теперь в королевстве, которое является родным графу Георгу Хоффману, что он поможет ей в материальном плане, писала, что очень рада за Альфонса, что всегда говорила, что из него получится неплохой государственный деятель, что будет рада как-нибудь навестить его… Ал не знал — вздохнуть ли ему с облегчением от того факта, что его подруга была жива и здорова, или разозлиться на неё за то, что она скрыла этот факт. Впрочем, то, что Мария была жива, его радовало. Она была для него тем небольшим лучиком надежды, что всегда вытягивал его из любых передряг…
Так же оказалось, что Теодор Траонт заперся у себя в покоях и никак не соглашался пускать короля к себе. На что он только не ссылался! На плохое самочувствие, на какие-то очень личные обстоятельства, даже на плохое настроение, на важную работу, от завершения которой зависела судьба Орандора… В конце концов, Ал пожал плечами и ушёл. Ещё не хватало поссориться с первым министром — единственным человеком в этом королевстве, который, кажется, был не против кандидатуры Брауна на троне и активно ему помогал укрепиться на этом месте.
Леонард очнулся тоже не так давно, весь дрожал от ужаса и шептал о том, что во дворце кто-то за ним следит. Нет, Ал всегда предполагал, что в королевском дворце обязательно обнаружатся какие-нибудь шпионы, целью которых является какая-нибудь очередная сплетня или интрига, почти всегда предполагал, что в королевском дворце обязательно обнаружится так же и кто-то, кто захочет убить короля или приближённого к королю, но… Раньше это не слишком волновало его. Раньше он не был королём, его это ни в коем случае не касалось. Да он скорее бы поверил в то, что он сам оказался бы таким шпионом. Не королём. Это Мария всегда думала, что Альфонсу подойдёт что-то этакое. С чем сам парень, разумеется, никогда не соглашался.
Кто бы мог подумать, что эта противная девчонка снова окажется права?!
Король одёргивает себя. Раньше он никогда не называл её так… Раньше он, вообще, был совсем другим. Менее раздражительным, менее злым, менее скупым… Он всегда был достаточно щедрым. Чего бы не потребовалось Марии, Розе, Бэсси — он всегда предоставлял им это. Он был куда лучше. Ал постоянно чувствует упрёк себе во всём, что только его окружает. Этот упрёк видится ему в каждом человеке, что проходит мимо него за день, в почти каждом предмете — в каждой вазе, так неудачно расположившейся около двери, в каждом подсвечнике, так неудачно оказавшемся на столе… Этот упрёк появляется словно из ниоткуда, терзал его… Нужно было как можно скорее успокоиться, перестать нервничать по пустякам. В конце концов, теперь он король, и только от него зависит, что будет дальше с королевством Орандор. Глупое название… Кто его, вообще, придумал?! Ал раздражался всё больше и больше, и уже сам плохо понимал — из чего проистекало его раздражение.
— Что со мной происходит? — спросил Ал своё отражение в зеркале. — Вот объясни мне — что со мной такое?
На этот вопрос так давно хочется найти ответ… Поскорее бы его найти… Поскорее бы сообразить, как власть влияла на него и что с этим делать! Была бы где-нибудь по близости Мария, она бы обязательно что-нибудь придумала. Хоть что-нибудь… Пусть это не сильно бы помогло юному монарху, но хотя бы отвлекло его от пагубных мыслей и желаний, сделав хоть чуточку лучшим королём, чем он в данный момент являлся. Он готов был спрашивать это у каждой вещи, что его окружало, разумеется, не ожидая ответа, но не был готов обратиться к кому-либо из людей, живущих здесь. Ни одному человеку он больше не мог довериться полностью.
Отражение, как и следовало ожидать, ему не отвечало.
