— Убирайся! — уже орёт он почти срывающимся от накатившей злобы голосом, почти не ожидая от самого себя такого. — Я — твой король! И я не могу быть не прав. Убирайся из дворца! Я тебя здесь больше видеть не хочу! Убирайся и не смей больше приближаться ко мне! Я казню тебя, если посмеешь ослушаться! И я не посмотрю ни на что! Тем более, на чёртову справедливость!
Нет. Он не казнит её. Во всяком случае — сейчас. Может быть — после. Сейчас этого делать ни в коем случае нельзя. Не перед приездом послов. Это могут посчитать дурным тоном, и удачной помолвки ему не видать… Стоит обождать с этим делом. Успокоиться… Обождать… Лишняя казнь ему ни к чему. Даже предательницы… Скоро приедут послы из королевства Ранторем. Кажется, король Джон рад выдать за Альфонса свою единственную дочь, Марию. Ни в коем случае нельзя допустить того, чтобы помолвка не состоялась из-за какой-то служанки…
Альфонс разворачивается и быстро уходит. Кажется, Кая начала реветь. Пусть… В конце концов, именно она сейчас виновата в той ситуации, что произошла, а не он. Это должно послужить ей хорошим уроком… Он не оборачивается. В конце концов, сейчас важно вовсе не то, плачет Кая или нет. Сейчас
Маленькая девочка лет пяти-шести сидела на самой толстой ветке старого дуба, что находился совсем рядом с детской площадкой. Она сидела на ветке дуба и что-то чиркала в своём блокноте, что месяца два назад подарила ей мама. Девочка иногда задумчиво смотрела куда-то в сторону, потом снова принималась что-то писать. Волосы этого ребёнка были светлыми, сама девочка казалась бы ангелочком, если возможно было бы не обращать внимание на разбитые коленки и порванную, запачканную одежду.
Мальчик, подошедший к девочке через несколько минут, был очень похож на эту девочку внешне, разве что, был немного худее — короткие светлые спутанные волосы, заинтересованный взгляд синих глаз, бледная кожа, ссадины, синяки… Мальчик быстро забрался на ту же ветку и стал внимательно наблюдать за тем, что пишет девочка. Она мелким и корявым почерком исписала, наверное, страниц десять…
— Привет, Ал! — буркнула девочка, не отвлекаясь от своего блокнота.
Мальчик поприветствовал её в ответ и вдруг спросил, про что именно она пишет. Девочка на секунду перестала писать, задумалась и начала сбивчиво рассказывать об этом… Рассказывать о том, какие у неё были мечты, чего бы она очень-очень хотела в ближайшем будушем…
— Так не бывает! — усмехнулся мальчик беззлобно. — Мария! Ну неужели ты не понимаешь, что всё то, что происходит в книжке — выдумка? Не бывает выдуманных королевств! И выдуманных королей тоже не бывает…
Девочка разозлёно посмотрела на него. Потом ударила по голове своим блокнотом и слезла с ветки, успев при этом ободрать ещё и свой локоть. Ранка стала кровоточить, но Марии, казалось, было не до этого. Она направилась к своим любимым качелям. Согнав какого-то незнакомого мальчика с них, Мария уселась и снова стала что-то писать. Ал пошёл за ней. Он уже давно привык к такому поведению подруги. Они познакомились уже давно, как им казалось, и могли спокойно называться старыми друзьями… Сейчас Мария слишком злилась, и оставлять её одну было опасно. Так что, Ал старался не отставать…
Если с этой упрямой девчонкой что-то произойдёт, то он будет виноват. А быть виноватым совсем не хотелось… А Мария, оттаяв, начала снова рассказывать о всяких легендарных королях и героях из её книжек… Альфонс старался слушать её и не перебивать, про себя думая о том, какая же Мария, всё-таки, глупая! Разве могут быть параллельные миры, сказочные королевства, а уж тем более — короли этих сказочных королевств?
История мира часто вершится в кабинете одного лишь человека. В небольшой комнатке, которая вряд ли особенно больше какой-либо другой. В комнате с большими окнами, тяжёлыми гардинами и монолитными стульями и столами… В комнате, где редко бывает слишком темно или слишком светло — всегда царит некий полумрак, что-то среднее между так называемыми «темно» и «светло»… Нередко, история вершится в богато украшенных кабинетах королей, герцогов, графов… Нередко именно в этих комнатках происходит то, что можно считать как началом войны, как началом мира… Не всякий человек может выдержать тот спёртый тяжёлый воздух этих душных кабинетов, в которых, кажется, происходит вся жизнь и вся жизнь пролетает, будто бы зря… Иногда кажется, что стены начинают давить на человека, заставляют его чувствовать себя не только не защищённым от всех внешних опасностей, но и как будто бы ещё более уязвимым. Ковры с яркими причудливыми узорами, после некоторого времени кажущиеся до ужаса раздражающими. Дубовые грубые столы, слишком простые, но зато очень крепкие.
Теодор Траонт предпочёл что-нибудь несколько менее долговечное, но более красивое и изысканное. Пожалуй, тут сказывались детские годы, проведённые в поместье сестры, всё старавшейся делать красиво. Теодор ненавидел вещи, которые хоть как-то выбивались из его понятий об изысканности. Кажется, будет неплохо полностью сменить интерьер этого кабинета.
