— Вы были неправы, — словно удивившись, произносит Кая тоном, не терпящим возражений, — а я сделала то, что должен был сделать любой человек, столкнувшийся с несправедливостью!
Ал чувствует, как краска сходит с его лица, как холодеет в груди. Парень не смеет поверить себе, своему слуху… Он переводит взгляд на служанку. Видимо, всё, что он чувствует в этот момент, отразилось в его взгляде, поскольку та отшатывается от него, а в её глазах снова появляется страх — правда, уже не тот, что был до этого — и снова исчезает через долю секунды. Король пытается снова вернуть себе былое спокойствие. Впрочем… Что уж тут говорить — он не был спокоен и раньше, а после такого признания… и подавно.
Почему-то в голове всплывает мысль, что Мария обязательно сразу сказала ему то, что он не прав. Возможно — отвесила бы так же подзатыльник, наорала бы… Сделала бы это сразу же — в первый день. Она не терпела недосказанности. Не терпела намёков. Считала это уделом слабых и подлых людей. И Ал почти был с ней согласен… Он начинает смотреть в пол. Да… Пожалуй, так намного проще — всматриваться в узоры на каменном полу и думать над тем, что ему теперь делать.
Кая считает молчание хорошим знаком и подходит поближе, пытается взять его за руку, но на этот раз отстраняется он. Король чувствует, что не хочет видеть служанку больше, что всё беспокойство о ней, которое он испытывал за неё до недавнего времени из-за её болезни, выветрилось в мгновение ока. Альфонс всё пытается вглядываться в узоры на каменном полу и как можно меньше думать о том, что сейчас произошло между ними. Впрочем, нет. Ни в коем случае нельзя думать об этом меньше — эта проблема весьма важна. Важна, может быть, даже больше, чем какая-либо другая. Почему Кая решила, что может сделать это, может предать его и не получить никакого наказания за это?
— Уходи! — говорит Ал, стараясь чувствовать себя хоть немного увереннее.
Кая смотрит на него с сочувствием. И это заставляет его чувствовать себя всё более разозлённым. Ему не нужно её сочувствие. Он прекрасно справлялся и без него. Раздражение нарастает, словно снежный ком. Альфонс уже почти не может с ним справляться.
Боги! Ему не хочется потерять самообладание сейчас и сказать всё, что он думает! Ему не хочется закричать, ему не хочется показать то, что сейчас творится у него в душе! Ни в коем случае нельзя допускать этого! Он ведь не выходил из себя даже общаясь с таким непростым человеком, какой была Мария Фаррел! Он ведь умудрялся сдерживать себя даже тогда, когда его кузина Бэсси была рядом и выкидывала чёрт знает что! И от этого выйти из себя сейчас будет ещё более обидно…
— Вы были неправы, — неловко улыбнувшись начинает говорить Кая. — Долг любого друга исправить ту несправедливость…
Кажется, девушка пытается гладить его по руке, и король чувствует, как что-то словно ломается в нём, чувствует, как эмоции всё же начинают брать верх над разумом, который и без этого жеста не мог удержать своё превосходство. Ему давно хочется кричать, почти плакать от бессилья, но он ещё хоть как-то пытался сдерживаться…
Кая пытается гладить его по руке, и Альфонс начинает чувствовать, как нервы не выдерживают. И в следующее мгновенье он отталкивает служанку от себя, да так сильно, что та не удерживается на ногах. Смотрит непонимающе… Как будто тут нужно что-то понимать! Ал в последнее время постоянно чувствует, как ярость захлёстывает его с головой… Разве это так трудно понять?! Разве трудно понять, что ему очень тяжело справляться с такой огромной страной, постоянно чувствуя вместо поддержки и помощи тычки и смешки в спину?! Разве трудно понять, что ему не нужны все эти чёртовы нравоучения о «справедливости, чести и долге»?! Разве нельзя просто помочь советом, не прибегая к нравоучениям?! Разве нельзя сказать, просто сказать, в чём конкретно он ошибся?! Отчего-то сразу вспоминается безукоризненно красивая и женственная герцогиня Джулия Траонт с её безупречными манерами и умением помочь, не выставив при этом полным идиотом человека, которому эта помощь была нужна…
Ал вдруг думает, что в данном случае не права Кая — любой предатель заслуживает наказания. И Паул не был исключением. Он предал нового короля, явившись спасать того странного паренька, из-за которого погибли Генрих и Кассандра… Он предал… А потом предала Кая.
Альфонс чувствует, что страшно злится на эту девушку, что ненавидит её всей душой, что… хочет её смерти… Он уже почти представляет её там — на плахе. И это почти успокаивает его. Он почему-то чувствует какое-то доселе неизвестное ему удовлетворение… Подумать только — сейчас он имеет полное право убить её. Никто не посмеет сказать даже слова. И то, будет ли эта девчонка жить или нет дальше, зависит только от его милости…
