Раздался звонок селекторной связи у локтя Джеффа. Он поднял трубку, и металлический голос проскрежетал ему что‑то в ухо.
– О’кей, – сказал он. – Мы будем немедленно. – Он сорвал наушник и повернулся к доктору. – Док, тут кое‑что для тебя. Только что умер человек, прямо в штурманской. Его имя Дональд Шейвер.
Человек был мертв. В этом сомнений не было. Доктор Кроуфорд застегнул пуговицы на рубашке, встряхнул головой и вздохнул.
– Скотти, извини, сказал он высокому блондину. – Он уже был мертв, когда ты звонил.
Скотти смотрел на неподвижную фигуру, лежащую на столе, беспомощно сжимая и разжимая кулаки.
– С ним было все в порядке утром – готов поклясться. Он был у меня перед глазами практически весь день, и вид у него был здоровый еще 20 минут назад.
Капитан всунул свои руки в карманы.
– Что это, Док?
Доктор кивком приказал остальным выйти. Затем повернулся к Джеффу.
– Это не похоже ни на что, виденное мною раньше. Получены отчеты из лаборатории?
Капитан подал ему серую карту, и он взял ее нетерпеливо; его глаза сужались по мере чтения написанного.
– Сахар в крови – ноль, содержание креатинина – 130, – сказал он без выражения. – Человек должен быть мертв.
– Так это тот, о ком ты говорил? Я помню, ты сказал, что у него опять все в норме.
Доктор угрюмо посмотрел на тело, лежащее на полу.
– Извините, Кэп, это другой.
– Другой! Но кто?
– Того, о ком я говорю, зовут Вескотт. Физическое состояние этого человека было нормальным.
– Док, мы где‑то ошиблись. Точно. Какая‑то болезнь проникла…
– Вздор, – резко бросил Кроуфорд. – Мы подготовили тарелочки с культурой до того, как первый человек высадился на Венеру. Весь персонал был на поверхности без какого‑либо защитного снаряжения в течение трех с полных месяцев, и мы каждого перед возвращением обработали ультрафиолетовым облучением; никакая болезнь не обнаружена. За три месяца – ничего. А сейчас вот это. По твоему это похоже на болезнь?
Капитана передернуло.
– Мы исследовали Венеру – не Землю. Мне приходилось видеть корабли, Док, другие корабли с чумой, как тот, который вернулся с Титана и был сожжен месяц назад. Вирус проел их легкие и поразил весь корабль за 6 часов. Подумай, Док.
Доктор не слушал. Он наклонился над телом мужчины, изучая его глаза и уши. Несколько долгих мгновений он смотрел на его руку, затем хлопнул себя по бедру и выругался.
– Как глупо, – пробормотал он. – Мне кажется, что я видел этого парня.
В первый раз в глазах доктора появилась настоящая тоска.
– Дайте мне еще раз взглянуть на эти карты!
Он изучил их внимательно, сверяясь с теми, которые были у него в карманах.
– Невероятно! Боб, это не болезнь!
– Но если этот человек и Вескотт подвергались внешнему воздействию, и этот человек умирает…
– Но этот человек не был на поверхности Венеры, и он не встречался ни с чем из того, с чем сталкивались остальные. Этот человек заболел и был помещен в лазарет на третий день после взлета с Земли. У него был постельный режим во все время нашего обитания на Венере. Я сделал ему последний укол вчера утром. Он ни разу не покидал корабль.
Джефф смотрел на доктора, широко раскрыв глаза. – Тогда я не понимаю…
– А мне, кажется, кое‑что стало понятно. Что‑то неладно на корабле. Но это не болезнь.
Гигантский корабль рассекал пространство. Только что начался третий ночной период, поэтому доктор включил настенный свет в своей каюте и стал готовить кофейную смесь.
Капитан Джефф, нервничая, прошелся несколько раз по каюте и погрузился в кресло.
Доктор открыл бутылку рома и налил несколько капель в кофе капитана.
– Поспокойней, – сказал он мягко и добавил, – не надо так нервничать.
Джефф глотнул горячей жидкости.
– А что мне остается, – пробурчал он в ответ. – Это мой корабль, и я несу ответственность за людей, и этого унылого путешествия довольно, чтобы любой на моем месте стал таким. Эта экспедиция была самой скучной, самой рутинной и самой ординарной из всех когда‑либо предпринимавшихся экспедиций. Посуди сам. Мы занялись нашей работой, состоявшей в изучении Венеры и подготовке отчета. Мы установили тарелочки с культурой и получили отрицательный результат. Сделали анализ атмосферы, нашли ее несколько разреженной, но вполне пригодной для дыхания. Климат жаркий, но терпимый. Потом мы убрались с нее – и какие результаты мы имеем? Никаких. Люди выходят, что‑то ищут, потеют, возвращаются и едят горячий обед. Жизненные формы? Никаких. Растения? Полностью отсутствуют. Ценные минералы? Ничего похожего. – Голос его стал громче. – Мы сделали снимки, составили отчеты, упаковались и отправились восвояси. С таким же успехом мы могли это сделать, оставаясь дома. И сейчас, после трех дней обратного пути обнаруживается болезнь. Так не бывает, Док.
– Точно, не бывает, – резко ответил доктор. – Только мы имеем дело не с болезнью. Это надо понять, наконец. Не с болезнью, Кэп, тут совсем другое.
– Тогда отчего, по‑твоему, умер Шейвер? От тоски по дому?
Доктор погрузился в кресло и его голос зазвучал напряженно.
