Как мы покажем в следующих главах, это полное изменение тенденций в организации бизнеса стало решающим для поддержания конкурентоспособности восточноазиатских экономик относительно Соединенных Штатов. Пока же заметим, что неинтегрированность Соединенных Штатов в мировую экономику — притом что в первой половине XX века именно интегрированность была главным преимуществом американского капитала — теперь сдерживала способность американского капитала полностью использовать тенденцию к «финансиализации», которая в 1970-х годах набирала скорость как внутри страны, так и за рубежом под воздействием нараставшей конкуренции и связанного с этим кризиса доходности. Соответственно, и избранная при Никсоне инфляционная стратегия управления кризисом была контрпродуктивна. Хотя эта стратегия помогла переложить груз кризиса доходности с американского капитала на американских рабочих и иностранных конкурентов, в целом она привела к обратным результатам, потому что не привлекала, а отталкивала от американской экономики и доллара все возраставшую массу ликвидности, высвобожденную «финансиализацией» процессов накопления капитала в мировом масштабе. И наоборот, главная причина того, что монетаристская контрреволюция с таким оглушительным успехом остановила падение американской мощи, состояла в том, что она перенаправила громадные потоки мирового капитала в Соединенные Штаты, укрепляя доллар.
Источник: Международный валютный фонд. World Economic Outlook Database. September 2006.
Перенаправление этих потоков превратило Соединенные Штаты из главного источника мировой ликвидности и прямых зарубежных инвестиций (каковым США были в 1950-1960-е годы) в главного мирового должника и поглотителя ликвидности — начиная с 1980-х и до настоящего времени. В каких масштабах шел этот процесс, можно оценить по изменению текущего счета платежного баланса Соединенных Штатов, как это представлено на графике 3.2. Бреннер, возможно, прав, когда сомневается в том, что в конечном счете уровень задолженности такого порядка может оказаться оправданным. Тем не менее нараставшая в течение примерно двадцати лет задолженность позволила Соединенным Штатам превратить разрушительный кризис 1970-х в новую belle époque, сравнимую с эдвардианской эпохой Великобритании, а в некоторых отношениях и даже гораздо более привлекательную.
В результате Соединенные Штаты при помощи финансов достигли того, чего они не могли достичь силой оружия, — победить в холодной войне и обуздать непокорный мировой Юг. Огромные зарубежные займы, в особенности у Японии, при Рейгане стали важнейшим условием гонки вооружений — в первую очередь, хотя и не исключительно, в рамках Стратегической оборонной инициативы, — чего, конечно, не мог позволить себе СССР. Одновременно США оказали щедрую помощь афганскому сопротивлению советской оккупации, так что СССР оказался в условиях двойной конфронтации, причем он не мог победить ни на одной стороне: в Афганистане, где его высокотехнологичная военная машина столкнулась с теми же трудностями, которые привели к поражению США во Вьетнаме; и в гонке вооружений, где Соединенные Штаты могли мобилизовать гигантские финансовые ресурсы, недоступные Советам.
В то же время массивное перенаправление потоков капитала в Соединенные Штаты превратило «наводнение» капиталами, пережитое странами Юга в 1970-е годы, в неожиданную «засуху» 1980-х. Впервые проявив себя в 1982 году в виде мексиканского дефолта, эта «засуха», возможно, была единственным важным фактором переноса конкурентного давления с Севера на Юг и резко разделила страны Юга в 1980-х и в 1990-х годах. Регионы, которые по историческим причинам имели большие преимущества в борьбе за свою долю при расширении американского спроса на дешевые промышленные товары, — главным образом Южная Азия, — выигрывали от перенаправления потоков капитала, поскольку с улучшением их платежного баланса ослабевала необходимость конкурировать с США на финансовых рынках, так что некоторые из них превратились в главных кредиторов США. Другие регионы — в особенности Тропическая Африка и Латинская Америка — по историческим причинам оказались в крайне невыгодном положении в этой борьбе в связи с возросшим североамериканским спросом. Это накладывалось на трудности с платежным балансом, так что указанные страны оказались в невыгодном положении в прямой конкуренции с Соединенными Штатами на мировых финансовых рынках[256]. В обоих случаях Соединенные Штаты выигрывали экономически и политически, поскольку американские деловые и правительственные структуры имели возможность мобилизовать для конкурентной борьбы и борьбы за влияние в мире как дешевое сырье и кредит, охотно предоставляемые «победителями» Юга, так и активы, которые «побежденные» Юга должны были волей-неволей отчуждать по договорным ценам.
