Крыша ангара выгибалась куполом. Дуги внутренних ребер утыкались в позвоночник центрального тяжа. С него свисали витые шнуры с колпаками ламп. В свете их оцинкованные листы сияли ярко, нарядно, почти также ярко, как серебряное платье девушки.
Она стояла перед Тодом и внимательно его разглядывала.
Седой нависал над девушкой. Происходящее ему было не по вкусу.
– Давай знакомиться, меня зовут Ева, – девушка с голубыми волосами протянула узкую ладошку. – Ну же, не будь букой, поздоровайся.
– Добрый день, госпожа Ева, – Тод осторожно сжал ладошку и отпустил.
Хотелось свернуть ей шею. Стать сзади. Положить левую ладонь на затылок, а правой придержать подбородок. Потянуть, заставив откинуться. И резко повернуть.
Хрустнут шейные позвонки и острый отросток эпистрофея выскользнет из кольца атланта. Растянутся мышцы. Разорвется тонкая жила спинного мозга.
И тело осядет на пол.
– Видишь! – крикнула девушка. – Я их не боюсь.
– Зря, – ответил Седой, глядя с неодобрением. Нельзя было понять, кому это неодобрение адресовано. Но Седого Тод тоже убил бы, но иначе.
Оружия не надо. Пальцы в глаза вдавить, сквозь слизь глазных яблок, в мякоть мозга. Или горло вырвать, чтобы кровь хлестала. Или еще придумать что-нибудь, но обязательно грязное.
Такие люди не должны умирать спокойно.
– Как тебя зовут?
Девушка смотрела снизу вверх, и в ярко-голубых глазах ее виделось любопытство.
– Тод, госпожа.
– Тод… Тодди. Почти Тедди. Ты не против?
– Нет, госпожа.
– Ева, позвольте заметить, что ваше поведение по меньшей мере неблагоразумно, – заметил Седой, прикасаясь к локотку девушки. Она локоток отдернула и, развернувшись на пятке, шлепнула Седого веером.
– Скажи, Тодди-Тедди, если я попрошу тебя убить… вот его, – веер уперся в нос Седому. – Ты подчинишься?
С превеликой радостью.
– Надо же… – сказала Ева. – Слов нет, но какие эмоции… я не знала, что вы тоже на эмоции способны. Или он тебя крепко достал?
– Если ваш брат узнает, – повторил попытку Седой, но Ева снова отмахнулась:
– Не узнает. А если узнает, то я решу, что ты сказал. И обижусь. Ты же не хочешь, чтобы я на тебя обижалась?
Ева была тонкой. Пожалуй, не то, что шею – позвоночник легко сломать будет. Но тогда останется шанс на выживание. С головой надежнее. И пулю в висок, в качестве контрольного.
– Я знаю, что ты и меня хочешь убить, – сказала Ева и сняла наручники. Одно прикосновение, и лента мягкой змеей сползла на пол.
– Ева!
– Молчи, Янус, я знаю, что делаю. Ну же, Тодди-Тедди, у тебя появился шанс.
