Аддикт полностью

«Цветочек, не знаю, когда ты придешь в себя, но обязательно набери! Даже посреди ночи. Все равно мучает бессонница в последние дни. Врачи говорят, что тебе понадобится время, что ты была истощена…

Если честно, я не знаю, что можно написать… Нам о многом надо поговорить. Но это все позже.

Наверное, мне только стоит написать тебе о нескольких вещах, чтобы они не стали сюрпризом. Неприятным. В отделе все поменяли. Теперь все… суровее. Все напуганы. Сергей Игоревич больше не начальник, насчет Светланы думают, но, скорее всего, и ее уберут.

Мне вручили значок. Они сделали это довольно необычным способом. Вызвали меня и Валера в кабинет, мне буквально кинули коробку и сообщили Валеру, что я больше в наставнике не нуждаюсь. И что ему нужно вернуться. В спецотдел, конечно. Ему даже не дали выбора. Валер, конечно, сказал да, они же начальство, но… обещал, что будет на связи.

А еще мы узнали, что у Седова не все так гладко.

Так что… теперь все будет иначе. Лучше все же поговорить.

Держись, Цветочек. Я с тобой.

Жду твоего звонка.

И еще: не думай о плохом. Это важно».

Ни слова о Вике.

Лиля отложила записки и потянулась к телефону – как долго она не держала его в руках? Экран починили, лишь едва заметные царапины на корпусе. Спецы, должно быть, прошерстили все вдоль и поперек. Интересно, остались ли еще старые сообщения?

Лучше бы нет.

Девушка включила телефон, на экране высветилось время – полночь, дата – третье июля. Ни одного сообщения. Ни одного звонка.

Лиля тихонечко выдохнула и вновь посмотрела на дату.

Она так долго приходила в себя? А это значит, что Вику…

– Должно быть, ее уже…

Охотница вздрогнула – это все неправда. Не могло быть правдой. Вика же должна быть дома, спать в такой поздний час… А через несколько дней они встретятся…

Нет, прекрати!

– Этого не будет, – спокойно проговорила Лиля, убирая мобильный. Она не готова была говорить с Катей. По крайней мере, не сейчас.

– Нужно двигаться, – приказала сама себе девушка.

Да. Точно. Ходить. Хоть как-то отвлечься от тяжелых мыслей.

Может, пора прогуляться подальше?

Заметив на стуле белый халат, девушка накинула его поверх больничной пижамы и вышла в коридор.

Лиля шла медленно, глядя перед собой. Девушка ни о чем не думала, просто заставляла себя идти вперед, превозмогая слабость. В теле ощущалась странная легкость, казалось, для нормальной ходьбы ей необходимо привязать к ногам груз. Какая-то безумная идея…

Откуда-то из старого приемника, работавшего в сестринской комнате, еле слышно доносились полузабытые аккорды и голос солиста, чуть с хрипотцой из-за помех: «…Девочка с глазами из самого синего льда, тает под огнем пулемета. Должен же растаять хоть кто-то…»

Чуть дальше по коридору Лиля заметила человека у окна. Его силуэт, подсвеченный синим фонарем с улицы. Мужчина слегка ссутулился, прислонился к стеклу, бесцельно всматривался в темный пейзаж, не замечая никого. Да и кто мог оказаться поздно ночью в коридоре больницы? Лиля сначала хотела пройти мимо, не привлекая внимания, но затем застыла.

Она поняла, кто это был…

Внутри проснулось странное, давно забытое ощущение. Последний раз она испытывала нечто подобное… да, год назад. Лиля вспомнила день, когда она въехала в квартиру отца и начала делать ремонт. Девушка разобрала всю квартиру и уже под вечер второго дня добралась до балкона. Уже уставшая, охотница без разбора закидывала копившийся десятками лет хлам в черные пакеты, пока чуть не выбросила старый ящик для инструментов. Лиля остановилась, бережно стряхнула грязь. Старый пластмассовый ящик ярко-красного цвета с двумя защелкивающимися замками.

– Это же папин…

Когда папа умер, ящик отвезли в квартиру и закинули на балкон, в груду ненужных вещей. Лиля медленно села на ступеньку балкона, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.