Она так любила играться в детстве с этим ящиком. Он казался настоящим пиратским сундуком, полным сокровищ! Необычных, ярко блестящих на солнце штуковин! Всякий раз малышка Лиля с таким восторгом открывала крышку, предвкушая новую игру… Девушка потянулась к замкам. Левый знакомо щелкнул, а правый поддался не сразу… Лиля поспешила открыть, но внутри лежали обычные ржавые инструменты – болты, гвозди; на стенках – разводы от грязной воды. И в тот момент по щекам Лили побежали слезы. Она бережно взяла старый ящик и прижала к груди.
Гораздо позже девушка поняла, почему невольно заплакала, почему так противно сжималось сердце, когда она смотрела на старые инструменты.
В нем не осталось больше той детской магии. Нет, не так… не осталось и в самой Лиле.
Лиля не сводила взгляда с Сереброва и будто смотрела впервые. Охотница никогда не видела его… таким. И дело было вовсе не в одежде – да, напарник обычно не ходил при ней в майке или спортивных штанах… и даже не покоробила его щетина и немытые взъерошенные волосы. Нет… дело было не в этом…
Но в чем? Почему Борис Серебров так отличался от самого себя? Почему казался чужим? И откуда эта странная тень усталости на его лице? Борис словно стал старше.
Смешавшись, Лиля хотела было потихонечку отступить, но охотник, почувствовав ее присутствие, обернулся.
И взгляд чужой. Не тяжелый, хмурый, а другой.
Борис сначала удивился, затем на губах охотника появилась едва заметная улыбка.
Лиля лишь отвела взгляд, пытаясь скрыть волнение. Борис, поняв ее, также отвернулся и прислонился к стене. Лиля успела заметить, что его правая рука была забинтована еще плотнее и прижата к телу.
– Привет, – тихо поздоровался он.
– Привет, – в тон поприветствовала Лиля. Поняв, что нет смысла уходить, девушка подошла ближе и встала у соседнего окна, сделав вид, что всматривается в тихую летнюю ночь. Девушка видела только очертания темных крон деревьев близлежащего леса и темно-синее небо над ними. Ничего интересного в этом пейзаже не было, но Лиля готова была смотреть на все что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Борисом.
– Ты обижаешься на меня? – спросил Борис.
– Не думаю, – покачала головой девушка, силясь подобрать слова. Впервые в жизни это было так сложно. Сложнее, чем перед комиссией в «Оке».
– Ты… Вы поверили в меня. Первый человек, наверное, кто поверил меня. Ну, из тех, кто…
Лиля запнулась, едва не сказав «из тех, кто еще жив». Уняв нервную дрожь, она продолжила ровным тихим голосом:
– Я все понимаю. Вы никогда ничего не обещали. Это были лишь мои идиотские мечты. Хотя, если бы я знала про вашу жену раньше…
Лиля замолчала, на щеках появился едва заметный румянец.
Действительно, а что было бы, узнай она о Нине раньше? Может, она не позволила бы себе фантазий. Может, поняла бы все быстрее.
Хотя сослагательное наклонение… «Если бы», «может». Легче от него почему-то не становится.
Лиля опять надолго замолчала. Раньше с напарником было так просто, она, даже не задумываясь, начинала разговор, но теперь… Лиля просто не понимала, о чем говорить.
Борис первым решился нарушить молчание, хоть и не был уверен, что стоит сейчас говорить о случившемся. Но он должен был поговорить. А Лиля – Лиля всегда готова была выслушать.
– Я только сейчас понял – то, что с нами случилось, почти все, было его планом. Пожар. Он мог уничтожить данные любым способом. Но выбрал пожар, – Серебров устало закрыл глаза, запустил пальцы в волосы. – Видимо из-за этого… да.
– Из-за чего? – тихо спросила Лиля. Она не думала, что напарник ответит, он частенько игнорировал уточняющие вопросы, да и Лиля задала его даже быстрее, чем осознала. Но, к ее удивлению, Серебров не отмахнулся и спокойно объяснил:
– Он напоминал о себе. Во время пожара погибли мои родители. Оба. И тогда мы с Костей действительно… стали друзьями. Он был со мной все это время. Помогал с похоронами и документами. Помог разобраться и с моим «дядюшкой», который пытался присвоить квартиру, а меня выкинуть на улицу. Киреев знал, что у меня будут ассоциации. Пожар, в котором могла погибнуть напарница. Да и после встречи с мори…
Наверное, впервые в жизни Серебров разговаривал с ней так откровенно. До этого момента Лиля не знала ни о семье Бориса, ни о том, что он пережил. Они говорили о работе, иногда о хобби или учебе, но никогда Цветкова не позволяла себе спрашивать о личном. Считала, что охотник не ответит.
Да и зачем знать подробности о прекрасном герое?
Но сейчас этот человек, в котором она с трудом узнавала Бориса, так спокойно говорил с ней… И с каждым словом он становился… настоящим. Ореол загадочности безвозвратно растаял, а Лиля… так и не могла понять, как же ей быть дальше.
Лиля растерянно слушала знакомый голос, слегка осипший, видимо, Борис простыл из-за холодной воды:
