– И я должна была ее жалеть? Эту дуру, – Вероника Павловна усмехнулась. – Я никогда не верила в сказки про ведьм, но в ту ночь… что-то случилось. Это был Вайнахт. Знаешь, что такое Вайнахт? Так они говорили. Все время кричали это слово, напились до поросячьего визга. Я должна была что-то принести… воды? Деревенские боялись нос показать, послали меня.
Я поставила кувшин на стол, как вдруг один схватил меня за руку. Совсем еще ребенка. Он сверлил меня глазами, от него несло перегаром. И все что-то говорил-говорил, а я не понимала ни единого слова.
Я даже не помню, как мои пальцы вцепились в его толстую шею, и… Он рассмеялся. Схватил за волосы и приблизился, что-то бормоча. Его смрадное дыхание на моей коже… И тогда… это случилось. Все внутри будто сжалось и взорвалось…
Я – щуплая, мелкая… откинула здорового быка! Он оступился, упал навзничь! Когда опомнилась, он продолжал лежать. Не вскочил, не попытался отходить тем самым ремнем, а просто лежал и ждал. Я никогда не знала немецкого, не понимала их, а они едва ли понимали русский, но в ту секунду почему-то спросила: «Как тебя зовут?» – и он ответил мне: Paul. Сказала встать – он послушался.
Повисло долгое молчание, тишину нарушали лишь тиканье часов и тихая музыка, доносившаяся из трехкнопочного радиоприемника на кухне. Вероника Павловна крепче сжала руку, скрытую под шалью, словно разболелись суставы. Карина решилась нарушить молчание.
– Можно… Я домой пойду?
– После того как я рассказала тебе обо всем? Как рассказала тебе про дар?
Карина вытаращила глаза на старуху – Вероника Павловна обезумела! Как такое может быть правдой?
– Я никому ничего не скажу, – на всякий случай прошептала Карина, осторожно подходя к двери.
Конечно, не скажешь, – кивнула старуха. – Такая мышь, как ты, никому ничего не скажет. А я, пожалуй, помогу кому-нибудь другому. Найду девушку, которая не испортит весь мой труд и не загубит чудесный дар, что я могу открыть в женщине. Например, позову соседскую девчонку Риту Левневу?
Карина остановилась.
– А ведь еще немного, и Сашка был бы твоим. Но что поделать. Иди. Иди и никому не говори, как ты потеряла единственный шанс превратиться в человека.
Карина сжала кулаки. Глаза Вероники Павловны сияли во мраке комнаты. Лицо, полускрытое наплывшей тенью, было похоже на ожившую мумию. За спиной Карины, всего в десяти шагах, – дверь. Без туфелек она преодолела бы расстояние за мгновение. Вероника Павловна даже не пыталась ее остановить. Старуха плавно протянула жилистую руку. Жуткая тень исчезла с лица.
– Прости, что напугала тебя, милая. Не бойся. Иди сюда. Я помогу тебе. Расскажу, как все исправить. Ты придешь на выпускной как серая мышь, Карина Мишина, и станешь королевой.
Карина, как загипнотизированная, сделала шаг вперед, но вдруг раздался стук в дверь.
– Проверь, – скомандовала старуха. Школьница покорно посмотрела в глазок.
– Кто там? – негромко потребовала ответа женщина.
– Какая-то девушка, блондинка, в черной куртке. Мне открыть?
Вероника Павловна прищурилась, растирая руку под шалью.
– Отойди, – процедила она сквозь зубы. – Они всегда приходят за теми, у кого есть дар. Что встала, иди сюда… да не прячься, она знает, что ты здесь. Они всегда знают.
Стук усилился, и Вероника Павловна выкрикнула мягким, добрым голосом:
– Подождите, пожалуйста. Уже иду! Иду!
Женщина повернулась к Карине, подзывая к себе.
Старуха прищурилась, она не рассказала кое-что этой наивной девчонке. Пауль выстрелил себе в висок, но только после того, как расстрелял сослуживцев. Да и Марфу Вероника решила избавить от страданий. В ту же ночь девочка сбежала, но ее жизнь уже не была прежней. Не было ни холода, ни голода, ни унижений.
И она сделает все что угодно, лишь бы вернуть свой дар.
Кто знает, может, ее бабка действительно была ведьмой?
– Вот чего тебе и не хватает… вот почему ты потеряла контроль над ними, – бормотала под нос женщина. – Да, да, да! Жертва, да, тогда была жертва… И сейчас нужна. Я должна это проверить. Приготовься, Карина. Скоро все эти Сашки… они будут твоими.
Вероника Павловна медленно пошла к двери. Шаль сползла с плеча, обнажая почерневшую кожу и заострившиеся ногти.
Женщина открыла дверь и с добрейшей улыбкой пригласила гостью войти.
Москва
17 июня, 2017 год
Бармен выключил тихую фоновую музыку, и в кафе наступила непривычная тишина. На часах было почти одиннадцать. Персонал потихонечку готовился к закрытию: официанты рассчитали посетителей, протирали барную стойку, поднимали стулья. Но три девушки за дальним столиком не торопились уходить.
Вика нервно елозила на стуле, посматривая на выход, Катя молча изучала рисунок на столе, а Лиля задумчиво смотрела в окно. За последние двое суток произошло столько всего, что ей необходима была передышка. На работе царил хаос: допросы, очередная комиссия. Не говоря уже о том, что общаться с Димой становилось сложнее.
