Виктор с трудом вошел в квартиру: старая дверь просела и никак не открывалась, а потяни он ручку чуть сильнее, вырвал бы ее вместе с шурупами. К счастью, дверь все же поддалась.
– Привет, – мрачно поздоровался он, заходя в полутемный душный коридор. Сколько бы ни открывали окна, здесь всегда стояла духота и отвратная вонь кошачьей мочи.
Свет не включался.
– Гребаный провод, – проворчал Виктор, методично щелкая выключателем, будто надеялся, что волшебным образом все заработает.
Конечно, нет. В магию мужчина не верил, но вот чертовщины в последнее время хватало.
Бесит!
Виктор терпеть не мог ночные смены – утром он всегда возвращался разбитым. Все чувства обострялись, любая мелочь выводила из себя. А эта квартира могла свести с ума любого уравновешенного человека. У Виктора уже давно чесались руки выкинуть вонючие ковровые дорожки, на которые мочились не только коты, но и наверняка маразматичная бабка – прежняя хозяйка. Риелтор клялась, что «старушка – божий одуванчик, тихо и мирно ушла в больнице», но стоило Виктору переступить порог квартиры, как он сразу понял: бабка не только отдала богу душу в единственной комнате, но и нашли ее не сразу. Этот запах… едва уловимый, невыветриваемый. Запах смерти.
Виктор хорошо знал его, слышал в спертом воздухе. Даже щербатая мебель и скрипучий паркет провоняли им! Разобрать бы и вышвырнуть в окно, дощечка за дощечкой!
Виктор скинул кроссовки, сделал шаг и чуть не рухнул.
– Таня! Я же просил не раскидывать вещи!
Таня – вторая причина, по которой Виктор начинал беситься.
В этот раз девушка раскидала туфли по всему коридору, проигнорировав подставку. Мужчина в сердцах распинал попавшуюся под ноги обувь.
– Потише, – послышался спокойный голос.
Мужчина уверенно прошел на кухню. На секунду Виктор остановился напротив зеркала и поморщился – после стрижки он стал похож на гопника. Мужчина по привычке пригладил волосы, хотя смысла в этом не было. Все из-за начальника смены – дедка, возомнившего себя чуть ли не командармом времен Очакова и рьяно следившего за длиной волос, ногтей, чистотой формы и обуви. И всякий раз грозил увольнением, если что-то не так. Виктор не хотел с ним связываться, боялся не сдержаться, гораздо проще было подчиниться.
Впрочем, он успеет еще разобраться со старым идиотом.
Следующим жильцам придется начать с ремонта, а риелторше надо перестать врать, что «жилплощадь в хорошем состоянии».
Да, все впереди.
Раньше это были пустые слова, в те времена, когда неудачник Виктор, лишившись работы, бухал на кухне с соседом. Большая часть зарплаты испарилась вместе с генеральным и бухгалтером, от фирмы осталось одно название, а долги никуда не исчезли. Но теперь… все было иначе.
У него была цель.
Но даже осознание, что он часть чего-то глобального, не мешало беситься. Вспыльчивость Виктора всегда дорого ему обходилась: постепенно он растерял всех друзей, кроме парочки собутыльников, поссорился с родными и провалил собеседование в нормальную фирму. Теперь он заводился буквально с «полпинка».
Успокаивало лишь одно – оно того стоило.
Таня, как всегда, сидела на широком подоконнике на кухне. Виктор был уверен, что эту квартиру они взяли только из-за проклятого «насеста». Таня положила туда матрас, накидала подушек и устроила себе уютный уголок. Девушку не беспокоило, что все остальное в квартире было разбито, главное – отгородила себе «зону комфорта». Впрочем, ее вообще ничего не беспокоило. Приходя с улицы, она сразу же устраивалась в своем «гнезде», клала на ноги нетбук, затыкала уши наушниками и уходила в работу. Таня была отрешенной, безразличной и, пока молчала, напоминала поэтессу, переевшую седативных препаратов. Еще и голос тихий, и речь медленная, тягучая, с театральным придыханием.
Виктор частенько задумывался, всегда ли она была такой? Возможно, да, возможно, именно поэтому она оказалась здесь.
Как и он.
Их отношения, мягко говоря, были сложными. Ее пассивность раздражала, голос бесил, а постоянная медлительность доводила до белого каления.
Вот и сейчас. Виктор зашел на кухню, посмотрел на эту худую девушку, которая даже не подняла головы, чтобы поздороваться или извиниться. Так захотелось метнуть ей в голову эти проклятые туфли.
Она этого даже не заметит.
Таня действительно не обращала на него ни малейшего внимания: уткнулась в монитор и быстро набирала текст, не глядя на клавиатуру.
Девушка собрала темные волосы в пучок. Обычно Виктор любовался ее открытой шеей, но сейчас больше всего хотелось как следует встряхнуть, сомкнуть на горле руки, чтобы она хоть как-то отреагировала.
– Ну и зачем надо было сливать самую хорошую квартиру из всех, – проворчал мужчина, открывая холодильник. Пусто. Таня и не подумала зайти в магазин.
Подруга ничего не ответила.
Виктор с силой захлопнул холодильник и саданул кулаком по дверце. На белой поверхности осталась внушительная вмятина.
Девушка даже не моргнула.
– Иди сюда, – мягко позвала она, протягивая ладонь, будто подманивала собаку.
