– Да что о нем спрашивать? Во время резни в зале он остался жив и как мне показалось почти не пострадал.
– Ты права. Джиордано лично помиловал его.
– Значит он как любой знатный пленник в темнице или выкуплен на свободу. Гуль единственный сын своего отца. А лорд Трельяк один из богатейших людей нашего королевства.
– Его отец предложил щедрый выкуп, но герцог отказался.
– Отказался? Почему?
– Знаешь твой муж он не совсем обычный мужчина, он … – графиня никак не могла подобрать слов, дабы объяснить молодая женщине столь щекотливую ситуацию.
– Ты хочешь сказать, что он предпочитает мужчин? – напрямую спросила Адель.
Леди Марина конечно же не догадывалась что настоящая мать девушки проститутка, и ее невинная козочка еще в детстве наслушалась рассказов матери о странностях мужского поведения.
– Ну, да, – смутилась пожилая женщина, – Гуль Трено всегда был привлекательным юношей. Нет ничего странного в том, что его почти женская красота привлекла этого развратника.
– И Гуль согласился?
– Ну… каждый выживает как может.
– Но это же мерзко! Одно дело, когда женщине приходиться ноги раздвигать перед врагом, но что бы мужчина, рыцарь. Да все придворные, которых я знаю, предпочли бы смерть подобному унижению!
– Этот юноша всегда был из другого теста. С детства избалован отцом и женщинами.
– А как же маленькая Лили? Они ведь помолвлены?
– Ну насколько я знаю в отличии от ее, Гуль и раньше был не слишком влюблен в девушку. А сейчас после того, что здесь произошло…. Я не говорила тебе, но ее семья не захотела платить за ее выкуп. Она ведь была опозорена, порченый как говориться товар. Лорд Треньяк, отец Гуля сразу же объявил о расторжении помолвки.
– Но это же не справедливо! Бедная девочка ни в чем не виновата.
– Ну, надеюсь со временем все забудется и ее родители одумаются.
В комнате на долго воцарилось молчание. Адель обдумывала все, что узнала от графини.
– Как ты думаешь, когда …. если мы выберемся от сюда, ко мне тоже будут так относиться? – тихо, почти шепотом спросила молодая женщина.
– Как?
– Ну … с презрением. Как к порченому товару.
– У тебя моя девочка совсем другой случай. Ты по-прежнему королева Аквитании. Этот титул ты носишь пока твой сын не приведет жену. Да и сама ты жена герцога. Законная жена. Конечно популярности тебе это не прибавит, он все-таки астурский стервятник, но как я уже говорила, со временем все забудется.
– А как ты думаешь, когда я буду свободна Амандо захочет на мне жениться?
– Он жизнью рисковал ради тебя. Он не отступит.
– Но почему так несправедлива жизнь! – в сердцах воскликнула Адель. Если бы не это глупое письмо, сейчас я бы уже была замужем за Амандо. Но нет, сижу здесь на цепи, как шелудивый пес в руках больного безумца!
– Одна надежда на то, что бог нас не оставит. Я прошу тебя об одном, моя девочка, пусть тяжелые времена не уменьшат твоей веры во всемогущего бога. Каждый из нас несет свой крест и каждому дано столько страданий, сколько он сможет вынести.
– Не знаю на долго ли меня хватит.
– Ты сильная, ты еще выйдешь от сюда с высоко поднятой головой.
Адель часто вспоминала слова графини. Почему-то от них ей стало легче. Теперь она была уверена что сможет все перенести. Надо лишь перетерпеть, молиться и терпеть и снова молиться и снова терпеть. Как только ей стало немного лучше муж возобновил свои визиты. Плохое самочувствие супруги его не смущало, а тяжелая цепь только прибавляла возбуждения. Когда в следующий раз герцог заметил на ее бедрах кровь он был так взбешен, что молодая герцогиня не чаяла остаться живой. Он так сильно бил ее по лицу, что молоденькая горничная, с утра принесшая завтрак, увидев госпожу со страху выронила поднос. Оставшись одна Адель долго пыталась разглядеть себя в стенку отполированного таза, но оплывшие, отекшие глаза почти ничего не видели. И даже герцог пришедший на следующий день, увидав дело своих рук недовольно сморщился, хотя ему то было все равно. Он просто набросил на изувеченное лицо жены одеяло и перевернув ее на живот быстро взял сзади. Молодая женщина почти привыкла к его извращенной похоти, и лишь беззвучно молилась что бы все побыстрее закончилось и хоть немного ей стало легче.
