И вышел с грохотом закрыв тяжелую дверь. От резкого звука захлопнутой двери Адель вздрогнула всем телом. Она поняла что все кончено. Как только Арно расскажет о случившимся брату …. Ей даже думать было страшно, что после этого могло произойти. Какую же глупость она сморозила! Она всех погубила. И себя и графиню и баронессу и маленькую Лили. Герцог ни кого не пощадит. Поняв это молодая женщина завыла как раненый зверь. Она была так измучена, что не помнила как забралась на кровать и забылась глубоким беспокойным сном. Проснулась она от тихого почти не заметного скрежета открываемых замков.
– Ну вот, за мной пришли, – подумала Адель и зажмурила глаза от яркого света канделябра, осветившего темную комнату.
Она сразу различила внушительную фигуру Арно, но следом за ним больше никто не вошел. Де Тренвиль аккуратно закрыл за собой дверь и поставив на стол канделябр подошел к кровати. Несколько секунд он просто стоял, а потом, упав на колени, взял в руки длинный шелковый локон черных смоленых волос и поднес к губам. Слов было не нужно. Молодая женщина сползла с кровати на холодный пол и встав на колени рядом с Арно положила ему на плечи тонкие белые руки. Оба понимали, что на нежности нет времени, так как каждая минута могла стоить им жизни. Де Тренвиль вел себя как можно бережней, стараясь не причинить герцогине боль. Но Адель была так рада его приходу, она так истосковалась по обычной мужской нежности, что с нескрываемым удовольствием принимала его в своем теле. Все кончилось быстро, даже слишком, по мнению молодой женщины, быстро. Когда Арно ушел, Адель долго лежала в темноте с открытыми глазами. По ее щекам текли слезы, тихие слезы радости. Все две недели, что герцога не было в замке, де Тренвиль каждую ночь приходил в маленькую комнату. Через месяц после приезда мужа Аделаида была уже полностью уверена в том, что зачала ребенка. О чем она и поспешила признаться мужу. Сказать что он был обрадован, это ничего не сказать. Впервые за все месяцы брака молодая женщина увидела довольную улыбку на вечно скучающем лице супруга. Он подошел к жене и осторожно положил руку на ее еще плоский живот. В этом жесте было столько трепетности, благоговеянной нежности, так не свойственной этому человеку. Только сейчас Адель поняла как отчаянно хотел герцог ребенка, сына, наследника. Видимо и он сам, в свои 40 лет потерял надежду. После официального объявления о беременности герцогини, ее жизнь стала значительно легче. Из маленькой темной комнатушки, ее переселили в просторные апартаменты состоящие из спальни, гостиной и комнаты для прислуги, в которой по просьбе молодой женщины поселилась леди Марика. Баронессе и маленькой Лили так же позволили беспрепятственно посещать покои госпожи. Дважды в день Аделаида, под присмотром солдат и в компании приближенных дам, гуляла в саду. И не смотря на то, что была уже поздняя осень и дождь частенько шел вперемешку со снегом четыре женщины, более полугода лишенные возможности выходить на улицу, наслаждались каждой минутой проведенной в небольшом саду. Долгие часы теперь Адель проводила в компании трех подруг по несчастью. От них она многое узнала о жизни герцога, его двора и его приближенных. Узнала она например, что почти всеми делами в герцогстве занимается именно Арно. Джиордано ненавидел все эти скучные советы и совещания. Он практически не принимал участия в политической жизни, хотя мало кто знал об этом, так как под каждым документом стояло его имя. Адель особенно внимательно слушала рассказы об Арно, она чувствовала что их двоих связала тонкая, но прочная нить. Это не была влюбленность, нет. Молодая женщина по прежнему любили Амандо. Это было что то другое. Они как два соучастника преступления, прилюдно не смели даже обменяться взглядом, но в душе знали что очень близки. Только графини Адель рассказала об отце своего ребенка. Конечно же леди Торезо не стала ее осуждать.
– Все что не делается, все к лучшему, – сказала она, – лорд де Тренвиль несмотря на свое не знатное происхождение, значительно более достойный отец для ребенка, чем герцог. Большинство лордов предпочли бы видеть его, а не младшего брата на троне. Но, увы, это невозможно. Даже после смерти Джиордано незаконнорожденный лорд не сможет занять его место.
Зима предъявила свои права на замерзшую землю. Герцог, любитель зимней охоты, частенько на день или два уезжал из замка. Встреч с женой он не искал и относился к ней как к досадной необходимости. Это вполне устраивало молодую женщину. Ей и без Джиордано хватало хлопот. В отличие от первой беременности, вторая протекала сложно. Адель часто рвало, она почти потеряла аппетит и не прибавляла в весе. За первую половину беременности ее живот не увеличился ни на сантиметр. Это вызывало много толков при дворе и даже герцог как то спросил в самом ли деле она носит ребенка или тайно от него избавилась? Как ни странно, самые мерзкие слухи о герцогини стал распространять тот человек, от которого никто этого не ждал. Гуль Трено – этот смазливый юнец по непонятным для Адель причинам стал ярым противником молодой герцогини. Он распускал нелепые сплетни, рассказывал выдуманные рассказы всем кто желал его слушать и почти ежедневно поджуживал Джиордано против жены. Славу богу вторая половина беременности протекала значительно лучше. Тошнота пропала, и как по взмаху волшебной палочки у герцогини в след за ним, как на дрожжах стал расти живот. Теперь уже о том, что Адель находиться в деликатном положении не вызывало ни у кого сомнений. Герцог просто светился от счастья и гордости. Он даже имя сыну придумал – Гренальд. Это был один из легендарных королей Астурбии и Джиордано надеялся что его отпрыск прославиться не меньше знаменитого тески. И лишь Гуль по прежнему терроризировал герцогиню. Теперь он насмехался над ее округлившимся животом, так же часто как ранее над его отсутствием. Однажды графиня Торедо не выдержав, осмелилась поставить его на место и однако наглый щенок не только громко сказал ей в лицо какую-то грубость, но и пожаловался на пожилую женщину герцогу. Аделаиде пришлось самой просить мужа не наказывать леди Марику за вольность. После этого случая даже некоторые знатные лорды стали относиться к молодому человеку с пренебрежением. И лишь Лили по прежнему тайно вздыхала по потерянному жениху и старалась убедить себя и других, что только герцог виноват в падении Гуля. Как то вечером встретив в коридоре виконта, Лили осмелилась к нему подойти. Она стала напоминать молодому человеку об их старой привязанности, о его долге как васконского дворянина перед сестрой своего короля, о рыцарской чести. Гуль слушал ее презрительно поджав губы. Как не пытался он скрыть, но искренние упреки молодой девушки задели его за живое. А уж когда она произнесла имя его отца, виконт взбесился. Он сильно ударил Лили по лицу, а когда оглушенная девушка упала, затащил ее в кладовку. Там в темноте, на стопке чистого белья, он ее жестоко изнасиловал, а натешившись бросил. Бедняжка с трудом добралась до комнат герцогини. Два дня три женщины ухаживали за больной и даже баронесса, потрясенная больше других жестокостью Трено, немного оживилась. Все понимали что эту историю лучше замять, но увы не получилось. Через месяц Лили в слезах призналась своей госпоже что беременна. Адель долго думала, что же делать, но наконец решилась. Во время следующего ужина она прилюдно обвинила виконта в жестоком изнасиловании молодой женщины. И потребовала от мужа его наказать. Но герцог лишь рассмеялся жене в лицо, сказав, что недавно эту девку отьимели половина замка. Конечно же все понимали, что эти два случая нельзя сравнивать. Но никто даже Арно, не поднял голос в защиту молодой женщины. Джиордано лишь пожурил своего любовника, но отношение Гуля с другими придворными стало еще более натянутым.
Закончилась весенняя слякоть и герцог стал подолгу пропадать, ссылаясь на занятость, необходимые объезды имений и охоту. Но при дворе упорно ходили слухи, что Джиордано с зимы не посетил ни одного из своих вассалов, окончательно забросив государственные дела. А вместо долгих поездок по имениям герцог все время проводит с любовником в уединенных охотничьих домиках, разбросанных по всему герцогству. Конечно о слабости своего господина знал почти каждый крестьянин, но так открыто демонстрировать свою страсть подданным, было уже слишком. Впрочем, Адель не волновали подобные слухи. Чем меньше ее муж времени проводил дома, тем ей было лучше. И лишь Лили услышав чтонибудь о Гуле затихала, поглаживая живот. Даже теперь молодая женщина была по-прежнему влюблена в виконта.
Адель сидела в высоком кресле. Она ни как не могла найти удобную позу, целый день у нее ужасно ныла поясница. За последний месяц она сильно располнела и теперь передвигалась как бочонок в развалку. Спускаться в сад по высокой лестнице она не решалась и что бы немного развеяться выходила порой в общую залу. Вот и сейчас она заняла одно из высоких кресел. Вокруг нее сидели баронесса и Лили с вышиванием в руках. К группе женщин, занятых тихими разговорами подошел Арно. Прилюдно он оказывал жене брата все возможные знаки уважения. Иногда он из вежливости подсаживался рядом и заводил с герцогиней какую-нибудь беседу о погоде, о самочувствии, о какой-нибудь приятной ерунде.
– Как вы себя чувствуете, моя госпожа? – с поклоном спросил он.
– Неплохо, милорд, спасибо.
– Сегодня вы снова не стали спускаться в сад?
– Боюсь ступеньки мне не осилить.
– Если вы желаете я … или мои люди отнесут вас на руках.
– Не стоит так беспокоиться, у вас в отсутствие герцога и так слишком много забот, для что бы таскать на руках такую тяжелую корову, как я, в сад и обратно.
– Ну, что вы, миледи. Вы одна из тех редких женщин, которых беременность только красит, – с поклоном сказал Арно. Адель промолчала, хотя и была польщена его комплиментом. – Я весь день хотел у вас спросить…
– Я слушаю вас, милорд?
– Вы с утра во всем черном. У вас что-то случилось?
– Сегодня вторая годовщина смерти моего первого мужа. Я скорблю о его памяти, господин де Тренвиль.
– Я соболезную вам, ваше величество.
– Спасибо. Этим титулом меня давно уже никто не называл, – вздохнула молодая женщина.
– Но насколько я знаю, он по прежнему вам принадлежит.
– Да, но мой муж запретил так ко мне обращаться.
– Для моего брата это наверное не очень приятно. Он после свадьбы с вами по прежнему Его светлость. А вы даже после свадьбы с ним Ваше величество.
– Я вижу отсутствие вашего брата заметно прибавило вам смелости, рассмеялась Адель, понимая, что это всего лишь легкая пикировка.
– Вы правы, без него я кажусь себе отважнее и выше.
Молодая женщина улыбнулась шутке, учитывая что Арно был на голову выше брата, это походило скорее на сарказм. И вдруг испуганно вскрикнула. Острая боль пронзила все ее тело. В зале на мгновение воцарилась тишина, а потом сразу началась неразбериха. Запричитали женщины, забегали слуги. Лорды стали на перебой предлагать себя в гонцы, дабы уведомить герцога о случившимся. Каждому хотелось отличиться. Лишь Арно не растерялся. Он поднял на руки молодую женщину и бегом пустился со своей ношей в спальню герцогини. Графиня вместе с повитухой уже готовили воду, быстро разобравшись в поднявшейся суете. Роды были преждевременными и сложными. Аделаида измученная тяжелыми схватками обессилила. И только из гордости сжав зубы молча выполняла приказы старой повитухи. И вот малыш наконец-то появился на свет. Но по виду находившихся рядом женщин молодая мама поняла, что что-то не так.
– Что случилось? Он живой?
– Да, дитя мое, живой и здоровый, – ответила за всех леди Марика. Только … только это девочка.
– Девочка!?
– Да! красивая, очаровательная девочка.
– О, боже, что же теперь будет? – простонала измученная родами герцогиня и без сил опустилась на подушки.
Все, вместе с герцогом были уверены, что будет сын. Он на каждом шагу повторял пророчество известной гадалки. Что же он сделает узнав, что породил существо с детства им презираемое – женщину.
– Он убьет их обоих, – шептала старая повитуха.
– Надо как можно быстрее окрестить ребенка, – сказала леди Марика. – Как ты хочешь ее назвать?
– Я!? – устало пробормотала Адель.
– Да, ты. Сейчас нет времени советоваться с кем либо.
– Тогда я хочу назвать ее Мари, как мою мать.
– Хорошее имя, – улыбнулась леди Марика и побежала искать Арно.
В отсутствии герцога он единственный кто мог помочь. Де Тренвилю не нужно было ничего объяснять. Он и сам понимал, что как только его брат узнает, что у него родилась дочь, он сделает все что бы ребенок не выжал.
– Немедленно несите ребенка в часовню. Священник по моему приказу окрестит малютку. Я прикажу послать письма по всему королевству, что бы лорды как можно быстрее приехали поприветствовать наследницу герцога. Чем больше народу будет знать о ее рождении, тем лучше. Единственное, на что я надеюсь, что присутствие знатнейших лордов остановит руку герцога, занесенную над невинным младенцем.
