Затем он вспомнил, где находится. Ему не нужно было продираться сквозь трясину, он мог просто расширить свою волю и сделать что-то еще. Так же, как её свет восстановил его слабеющую силу, теперь тепло серебряной звездой, направляемое его мощью, насухо припекло порченную землю, превращая болото в плотную почву, а смолу — в затвердевшие лужицы черноты. Растения пожухли под жестким светом силы Харахила, высушенные и растрескавшиеся под его свирепым психическим взглядом.
Энергия извивающихся трав и возвышающихся камышей просочилась в землю, спасаясь от слепящей ярости атаки библиария. Здесь сила варпа раздула корни и клубни, которые, в свою очередь, поглощали всё больше питания из грязи, продолжая разрастаться до чудовищных пропорций. Харахил чувствовал их выпуклые подобно семенам стручки, силу, скрытую в пульсации и болтанке. Коснувшись их своим сознанием, он почувствовал, что враждебные существа глядят ему в ответ.
Корни начали двигаться, зарываясь в сторону Харахила, трансформируясь из растительного вещества во что-то иное — что-то не совсем животное, а разумное и осознанное. Отвратительные слизнеподобные твари с белыми телами приближались к библиарию, ориентируясь на запах его души
Поле личинок, лежат под недрами мира, полны жизненных сил, вот-вот взорвутся. Они слышат меня. Слепые черви видят меня.
По настоящему лбу псайкера текли капли пота, а свет, вырывавшийся из-под его век, приобрел оттенок ржавчины.
— Варп захватывает его, — услышал он рычание Асмодея, когда капеллан оттолкнул в сторону Шафана, встав на самом краю психического круга. — Что-то прорывается в его сознание.
— Не пересекай поле, — предупредил Шафан, подойдя на шаг ближе. — Мы должны доверять его заверениям, брат.
На грани понимания Харахил заметил, как Асмодей метнул на Шафана взгляд, выражающий его презрение к заверениям псайкеров четче любых слов. Псайкер вздрогнул, чувствуя, как плеть презрения ударила его душу. Саммаил придвинулся к капеллану, гневно сверкая глазами, но не прикоснулся к Асмодею.
Сорвавшись на бег, Харахил пробил себе путь через мертвые и умирающие бутоны болотных растений, направляясь прямиком к основанию башни Ультора. Его бронированные ботинки оставляли в пыли отпечатки, которые заполнялись серым илом, идущим из-под земли. Лужи слизи приняли форму луковиц, сменили цвет с серого на зеленый, отрастили цепкие руки и глаза-бусинки. Когтистые пальцы и рога проросли из демонических приспешников размером с кулак. Рыча и хихикая, они выскакивали позади Харахила, образуя ковер из злобных, скалящихся лиц и красных глаз.
Библиарий направил свои силы вперед, пытаясь заглянуть в башню, представлявшую собой мир Ультор. Многое было скрыто от его взора, покрытое коркой мерзкой плесени и лишайниками, что пятнали его мысли, но он был в состоянии пробить фундамент города, простиравшийся вглубь гнилой земли.
Он почувствовал смертные души — впервые с тех пор, как покинул своих товарищей — запятнанные прикосновением Владыки Распада. В корнях, расползающихся от города, он увидел знакомые ему отметки и одеяния, а также воинов, одетых в древние, пострадавшие от распада военные доспехи: Гвардию Смерти. Он искал больше информации, надеясь мельком увидеть их страшного примарха, ужасного Мортариона, но здесь не было никаких признаков отвратительного демонического лидера легиона предателей. Вместо этого Харахил засвидетельствовал ряды ужасных саркофагов, вмещающих раздутых, бледных воинов, в то время как бесконечную шеренгу молодых рабов согнали в темные подвалы, их свисающие импланты подергивались и шипели, живя собственной жизнью.
Клещи распада шли за ним по пятам, царапаясь и цепляясь, угрожая опрокинуть его. Харахил знал, что должен был оставаться в вертикальном положении. Если он упадет, то будет охвачен демоническими существами и отрезан от серебряного света, который еще оставался его путеводной звездой.
Сломанные ногти царапали его броню и оттягивали плащ. Болтовня и хихиканье следовали за ним, всего в шаге от него. Харахил чувствовал подавляющую природу врага позади, но не мог остановиться для того, чтобы повернуться и оценить степень угрозы.
Ковер из демонических существ распростерся вдаль и вширь, местами образовывая торосы, когда десятки чумных клещей карабкались друг на друга, чтобы добраться до него. Ему было нужно лишь чуть-чуть больше времени на исследование тайн Ультора.
Вытащив серебряный клинок, он прорезал пылающую борозду в массе демонов, разрывая их тела концентрированными волнами ненависти и отвращения. Он придал своей ненависти к существам форму огненных молний, выскочивших из его глаз, после чего потянулся остатками своих мыслей в башню, пытаясь выследить её секреты.
Коконы, расположены рядами, свисают с дерева смерти подобно фруктам палача.
Тело Харахила стало лихорадочным, а кожа пепельной, конечности подергивались как у жертвы паралича.
