Завершив свой ритуал в честь покойной, Конфуций тотчас же изыскал возможность заняться наставлением своих соотечественников. Он путешествовал по разным государствам империи и приобрёл солидную репутацию как учитель и реформатор. Одно время к числу его сторонников принадлежали пятьсот мандаринов, и он, как подчёркивалось, обращался главным образом к людям, на которых лежала большая ответственность и которые были искренне заинтересованы в усовершенствовании государства. Говорили, что его философия была скорее этической, чем религиозной, но столь общее утверждение следует принимать с оговорками. Живя в Лу, Конфуций усердно трудился, готовя переработанные и сокращённые издания древней литературы своей страны. Поэтому нельзя сказать, что он выступал против духовных убеждений древних китайцев или был склонен игнорировать их.
Доктор Легг, столь мастерски проведший исследование конфуцианской литературы, похоже, имел предвзятое мнение относительно позиции Конфуция в религиозных вопросах. Доктор Легг зашёл так далеко, что заявил, будто Конфуций был нерелигиозным человеком, если не атеистом. Однако подобное утверждение трудно согласовать со словами Мастера, сказавшего (см. 3:13 и 14:13)[231]: «Провинившемуся перед Небом уже некому молиться».
Использование слова «Небо» в качестве синонима «божества» всегда было широко распространено в Китае и может лишь косвенно выражать философскую концепцию божества — вполне почтительную, но философскую, а не теологическую. К тому же доктор Легг обвинил Конфуция в недостаточной вере в будущую жизнь. Это было бы практически невозможно для человека, посвятившего свою жизнь восстановлению и сохранению древней культуры Китая. В одном месте Мастер сказал, что духи не внемлют клятвам или обязательствам, не являющимся добровольными. Его преданность «И цзин» должна избавить память о нём от позорного клейма материализма. Он тщательно исполнял все обряды паклонения богам и почившим предкам, считая, что они присутствуют на подобных церемониях.
Верно также и то, что, хотя Конфуций и был последовательным теистом и верил в бессмертие человека, его главной целью было достижение совершенной добродетели в нынешней жизни. Он полагал, что такая линия поведения обеспечивает будущее положение и является насущно необходимой. Более чем за пятьсот лет до рождения Иисуса Конфуций вывел золотое правило (15:23): «Я не хочу поступать по отношению к людям так, как не хотел бы, чтобы они поступали по отношению ко мне».
Конфуций разговаривал не только с принцами и правителями, но и с самыми простыми и скромными из людей. Развивая великое учение, он пропагандировал семь ступеней, по которым человек может подняться до высшего состояния. Вот эти ступени: исследование вещей, завершённость знаний, искренность помыслов, очищение сердца, воспитание личности, упорядочение семьи и управление государством. Такой кодекс, хотя он, возможно, и не является теологическим, вряд ли можно критиковать за недостаток религиозного смысла.
Мастер говорил (1:6): «Юноша должен дома быть сыном, а вне дома — почтительным к старшим. Он должен быть серьёзен и правдив. Он должен быть переполнен любовью ко всем и искать дружбы с хорошими людьми. Когда у него есть время и возможность — после исполнения всего того — он должен употреблять их на благопристойные занятия».
Мастер говорил (2:1): «Тот, кто осуществляет управление, руководствуясь своей добродетелью, сравним с северной полярной звездой, которая занимает своё место, а все звезды поворачиваются к ней».
Мастер сказал (2:4): «В пятнадцать лет я посвятил себя учению. В тридцать я твёрдо стоял на ногах. В сорок у меня не было сомнений. В пятьдесят я знал предопределение Неба. В шестьдесят моё ухо было послушным органом для восприятия истины. В семьдесят я мог следовать желаниям своего сердца, не переходя границы правильного». Мастер сказал (2:14): «Высший человек широко мыслит и не фанатичен. Жалкий человек — фанатик и не вольнодумен». Мастер говорил (2:15): «Учение без мышления — напрасный труд; мышление без учения опасно».
Несмотря на то что многие князья почитали Конфуция, ему становилось всё более очевидным, что основные принципы его доктрины не будут общеприняты в его время. По этой причине на шестьдесят седьмом году жизни он окончательно удалился в своё государство Лу, где основал школу, завоевавшую большую известность. Он сделал такой выбор, а не последовал совету некоторых своих учеников, которые рекомендовали ему уединиться в каком-нибудь далёком горном местечке и стать отшельником. Он решил оставаться учителем в миру и создал официальную систему обучения, заявив в защиту своего решения следующее.
