- Прямо в яблочко. Он только сказал, что Аня чудовище, попросил подержать её в клинике с другим диагнозом. Он не хотел, чтобы дело получило огласку.
- Интересно, - сложила руки на груди Тамара, - он не хотел, чтобы дело получило огласку, но ведь вы сказали, что она убийца. Наверняка её судили, или суд был закрытым? Да даже если и закрытым, всё равно все бы знали, что произошло.
- Ох, боюсь, всё не так просто, - вздохнул врач, - я думаю, что он отмазал её от тюрьмы. Может, свалил всё на невиновного человека, а, может, просто, как там выражаются в милиции? Ага, « глухарь ». Вполне возможно, что дела и не было, а если и было, то его, как нераскрытое, отправили в архив.
- Боже мой! – Тамара прижала руки к щекам, - из всех сумасшедших в этом заведении вы самый больной! Вы положили убийцу в палату для тихих! Неужели вы думали, что она не захочет ещё кого-нибудь убить?
- Я пичкал её таблетками, она уже стала пассивной, не реагировала на окружающий мир. Я не думал, что она опять на кого-нибудь накинется.
- Господи! Вы же врач! Вы должны были понимать, что такое
излечить нельзя. У всех больных бывают обострения, болезнь можно только заглушить таблетками, но не вылечить. Это вам не больной зуб.
- Думаете, я этого не понимаю? Пошёл на поводу у Вадима, кто ж знал, что так всё обернётся? Хотя, что я говорю, я должен был предполагать. Какой я идиот!
Тамара была полностью с ним согласна, идиот, полный, но вслух, конечно же, этого не сказала.
А потом произошло то, чего и следовало ожидать. Аня сбежала из больницы.
Её долго искали, Тамара хорошо запомнила тот день, когда к ним ворвался высокий, хорошо одетый мужчина, и потребовал главврача. Тамара слышала, как Игнат Маркович, он тогда был главврачом, и этот мужчина о чём-то разговаривали в кабинете на повышенных тонах.
Потом мужчина, как ошпаренный, вылетел из кабинета, и более не появлялся...
- Какой кошмар! – прошептала я, - Анюта, значит, это всё-таки
она.
- Подождите-ка, - вдруг встрепенулась Тамара, - а почему вы называете её ласково – Анюта? Вы что, с ней столкнулись?
Я молчала. Надо же, а она всё ловит на лету.
- Ладно, - махнула я рукой, - так и быть, скажу. Я не адвокат.
- А кто тогда?
- Вы только выслушайте...
Когда я замолчала, Тамара смотрела на меня так, будто увидела привидение.
- Боже мой! – обрела она наконец голос, - и ваш муж её вытащил?
- Бывший муж, - уточнила я, - да, вытащил. Да я и сама ей поверила, когда она сцену в СИЗО закатила.
- Психически неуравновешенные люди очень хитры и умны. Но дурак и псих – вещи совершенно разные. Дурак запросто может адаптироваться в обществе, он, как правило не опасен, а вот псих... Это другое дело. Она разыграла перед вами комедию, тем более, вы говорите, что она актриса. Психи подчастую очень талантливы. Кстати, ярчайший пример, знаменитый « Крик » Мунка. Псих с образованием – страшное дело.
- Господи! Боже мой! Что же мне делать? Если она такая, как
вы говорите, то она ни перед чем не остановится.
- Я ничего не говорю, - покачала головой Тамара, - я не знаю, что она совершила.
- Мне бы поговорить с этим вашим Игнатом Марковичем, - воскликнула я.
- К сожалению, это невозможно. Он умер несколько лет назад. Под поезд попал.
- А тот мужчина, что приходил к нему? Может, вы заметили, что он в машину садился?
- Нет, ничего такого я не заметила. Да я и не думала, что будет нужно. Мой вам совет, идите в милицию, и пусть её арестовывают. Иначе она вас убьёт.
- Хорошо, - кивнула я, и встала с места.
- Кстати, - Тамара улыбнулась, - я правильно понимаю, что, когда вы вернёте Аню в тюрьму, расследование своё всё равно продолжите?
- Ну, - я замялась.
- В бумагах есть адрес Бравинской, начните с этого.
- Спасибо, до свидания, - вежливо попрощалась я, и выпала на
улицу.
Осень окончательно вступила в свои права, щедро поливая асфальт дождём. Сколько я стояла под ливнем, не помнила.
То, что на меня с неба льётся ледяная вода, я не чувствовала, и не реагировала на другие раздражители.
- Эй, - раздалось над ухом. Я подскочила, и увидела рядом с собой высокую, полную женщину.
- Ты чего? Выписалась? – кивнула она больницу.
- Нет, - пробормотала я.
- Ну, не скажи, - возразила женщина, - вышла-то оттуда.
- Ну, и что? – окончательно очухалась я, - я частный сыщик, по делу туда ходила.
- А чего стоишь под дождём с остекленевшим взглядом?
- Реакция на полученную информацию.
- Ясно. Пошли, вон, ко мне в кафе. Ты вся трясёшься.
