Два всадника, лихо пришпорив коней, поскакали вперед и в тыл колонны, чтобы своевременно передать распоряжение. Но необходимости в этом уже не было. Подчиняясь своим курбаши, басмачи, заполняя всей своей массой узкое ущелье, спешили к перевалу. Впереди всех, нахлестывая камчой своего вороного ахалтекинца, скакал Ислам-бек.
Несмотря на толкотню и неразбериху панического бегства, исламское воинство скоро достигло перевала. Ислам-бек, первым достигший спасительной возвышенности, распорядился всем спешиться, закрепиться в небольшой седловине и ждать его дальнейших приказаний.
— Собрать ко мне всех курбаши, — приказал он.
Вскоре в седловине собрались командиры, участвующие в походе. Все возбужденно переговаривались, слушая подробности скоротечного боя.
— Курбаши Бакши-хан, — обратился Ислам-бек к главарю передового отряда, — расскажите, как вы попали в засаду? Почему вы не выслали вперед разведку?
— Я и мои джигиты только что побывали в лапах смерти, а вы, уважаемый токсобо, ищете виновных, — сверкнул ненавидящим взглядом красный от напряжения курбаши. — Вы же прекрасно знаете, что во всем виноваты большевики. Это они нагнали в Бухару своих солдат, это они развратили этих баранов — дехкан и пастухов. Это они заставляют нас скрываться в горах, вместо того чтобы спокойно жить и блаженствовать…
— У людей, напавших на вас, и в самом деле были пушки? — оборвал побитого курбаши Ислам-бек.
— А кто их знает, — откровенно признался Бакши-хан. — Грохот стоял такой, что перепуганные кони чуть ли не на скалы лезли.
— Лучше бы на скалы лезли ваши хваленые джигиты, — зло бросил токсобо, сдерживая гнев, — может быть, тогда бы мы могли узнать, кто же нам противостоит. Неужели ваши люди так и не увидели ни одного солдата? — уже спокойнее спросил он.
— Нет! Они напали так внезапно, что у нас не было возможности разобраться в обстановке.
— Плохо, очень плохо! — дал свою оценку Ислам-бек и, обратившись ко всем командирам, удрученно произнес: — Если так мы будем воевать и дальше, то скоро и в горах не сможем укрыться от неверных. Неужели Аллах отвернулся от нас? — спросил он, подняв голову вверх, словно стремясь увидеть в сияющем голубизной небе ответ на свой вопрос.
Где-то далеко-далеко в горах громыхнул гром.
— Это Божье знамение, — воздел к небу руки ишан, — молитесь Аллаху, правоверные, чтобы Всевышний ниспослал нам победу над неверными.
Все командиры, как один, соскочили с коней и, расположившись на голой земле, повторяли вслед за богословом слова молитвы, отбивая при этом многочисленные поклоны.
— Бисмилляхи Рахмени Рахим, — произнес нараспев заключительные слова молитвы ишан и закатив глаза, самозабвенно промолвил: — Ом-м-м-мы-н-н!
Все повторили за ним и только после этого вновь оседлали своих коней, направив наполненные надеждой взоры на Ислам-бека. Токсобо, задумчиво уставившись в даль, думал.
Больше всего его удивляло то, что, видя панику воинов ислама, большевики почему-то не бросились за ними в погоню. Ведь они запросто могли уничтожить все его войско.
«Это на них непохоже», — думал он, разглядывая в бинокль теснину, где была организована засада. Неожиданно вместо солдат с пушками и пулеметами он увидел длинную цепочку горцев, которые с оружием в руках спускались со скалы в ущелье. Насчитав человек двадцать, он продолжал напряженно вглядываться в глубь ущелья, пытаясь разглядеть основные силы большевиков, но тщетно. Больше в районе кишлака Кайсар никого не было видно.
«Неужели это дехканское отродье наделало столько шума?» — в бессильной злобе скрепя зубами, подумал Ислам-бек.
И словно в подтверждение его слов, на окраине кишлака, у самой скалы он увидел толпу дехкан, многие из которых пританцовывали, размахивая руками.
«Веселятся, скоты! Думают, что обвели меня вокруг пальца», — думал токсобо, наблюдая за торжеством победителей.
Дождавшись, пока толпа разошлась по домам, Ислам бек, подозвал к себе есаула, под началом которого состояли самые смелые и верткие, как ужи, горцы-разведчики.
— Полусотню своих джигитов оставь на охрану нашего лагеря, остальных в пешем порядке отправь к кишлаку, но так, чтобы их никто не заметил. Пусть разведают, что творится в окрестностях этого злосчастного селения, и лично доложат мне, — приказал он так, чтобы это услышал лишь командир разведчиков. С десяток басмачей, сдав все свое оружие и укрываясь за хребтом, пересекающим ущелье, ускоренным шагом направились к кишлаку. Несколько десятков воинов заняли наблюдательные посты по периметру седловины.
Командиры и военачальники, удивленные неожиданными распоряжениями токсобо, тихо переговаривались, с нетерпением ожидая его окончательного решения.
— Всем приготовиться, — приказал Ислам-бек и обвел своих курбаши и есаулов тяжелым, недобрым взглядом. — Быть в готовности через два часа вступить в бой, — добавил грозно он, хмуря брови.
Есаулы разбежались, торопясь побыстрее исполнить приказание токсобо. Оставшиеся рядом с Ислам-беком нукеры, встревоженные его видимым недовольством и непонятными командами, молча ждали объяснений.
