Если разобраться, в чем она у меня была? В сотне головорезов, собранных Куртом Стаккером? Они разбегутся тут же, как только по щелчку пальцев Клауса не будет денег, чтобы им платить. Сам Стаккер, Александр? Как мне удастся их возле себя удержать — идеей? Ну и где бы ее взять?
— И в чем ты ее не имеешь? — Клаус наконец-то успокоился.
— То есть, тебя полностью устраивает роль стороннего наблюдателя? Меня, поверь, нет.
— Вы что, сговорились с отцом?
— Признаюсь, мне очень хотелось бы с ним поговорить, обстоятельно и наедине. Твой отец — личность, у него уникальный опыт, к тому же он успел избавиться от многих присущих нам заблуждений. Но увы, полностью такой возможности лишен.
Заказанное Клаусом вино действительно было отменным, и, дожидаясь ответа, я позволил себе почти полный бокал.
— Даниэль, я даже толком не пойму, как меня затянуло, — дав себе время подумать, заговорил Клаус. — Начиналось все как будто бы с благой целью — познакомиться с местным истеблишментом, в так сказать, неформальной обстановке. Завязать знакомства, почувствовать, кто чем дышит, понять, кто и что собой представляет, и чего о кого ждать. Оно того стоило, согласись.
— Без всякого сомнения, — не став ему напоминать, куда именно они ведут, все благие начинания.
— А затем новая жизнь вскружила голову. Все было так, как будто вокруг меня вечный праздник! Веселье, красивые женщины…
И кое-кто для этого приложил все усилия. Надеюсь, Тоннингеру удастся узнать.
— Нет, окончательно разум я не потерял. Думал, неделя, максимум две и точно возьмусь за ум.
— Весьма похоже на клятвы курильщиков опия, — я был безжалостен. — Но теперь-то, надеюсь, все позади?
— Тоже в это верю.
Клаус не стал клясться, что уже было хорошо.
— Так в чем я могу тебе помочь?
«Ты вначале с собой разберись!» — внутренне вздохнул я, перед тем как ответить. Сар Штраузен не выглядел раскаявшимся, к тому же не было никакой уверенности, что он возьмется за ум. Но встряска перед моим отплытием, точно ему не помешает.
— Ты хотя бы изобрази активность.
— Договорились. Кстати, не желаешь сегодня вечером навестить сар Мансергов? Говорят, они приобрели какую-то редкостную обезьянку, и она настолько забавно копирует манеры человека, что умора, да и только!
После его тирады мне страстно захотелось надеть ему на голову тарелку с остатками суфле. Наверное, что-то меня выдало.
— Даниэль, это был всего лишь ответный укол и зачем так бурно реагировать? Когда-то подобное было нашим любимым занятием.
— Извини.
— Ты очень изменился. Наверное, больше, чем я.
— Возможно. Тогда последнее, и мне пора. И без того заждались.
— Слушаю тебя внимательно.
— Тема щепетильная, но давай обойдемся без всяких экивоков.
— Хорошо.
— Если к тебе подойдут с компроматом, прояви характер. Уверен, нет за тобой ничего серьезного, а на остальное внимания можно не обращать. Просто пошли куда подальше, и все. А еще лучше, предоставь возможность действовать мне. Что скажешь?
Наверняка за ним действительно что-то было, потому что ответил он не сразу.
— Пусть так и будет.
Глава седьмая
«Во веки не соглашусь!» — любуясь морской гладью с палубы фрегата «Гладстуар», я мысленно продолжил только что состоявшийся разговор с Александром сар Штроукком, убедившим взять его с собой.
Он утверждал, что жизнь моряка слишком рутинна. Пассажиром — да, скука неизбежна. Но лишь в том случае, если не найдется хорошей компании, когда при расставании неизбежно почувствуешь грусть: замечательные были попутчики, и повезет ли с ними настолько же в следующий раз? Команде скучать некогда: жизнь у нее расписана по минутам. Вахты, подвахты, постоянные учения, не говоря уже о штормах и авралах. Если не вспоминать о грустном. Питьевой воде, которая со временем начинает вонять болотом. Протухших продуктах, отсутствию свежих овощей и, как следствие, вечной спутнице моряков дальнего плавания — цинге. Но они, как никто другие, умеют радоваться тем вещам, которые для нас обыденны и привычны настолько, что мы их попросту не замечаем. Кружке холодного пива в жаркий день, запаху зелени и цветов, и не уходящей из-под ног земле. Разве что, если перебрать рома в таверне значительно выше ватерлинии, как выражаются сами они.
Перед тем как подняться на мостик, мы отлично посидели в кают-кампании. К моему удивлению заправляющий абордажной командой сар Коден оказался недурственным музыкантом, что мало вязалось с его покрытым шрамами лицом. Фортепианная пьеса была исполнена им так, что хоть сейчас отправляй Диего в столичную филармонию. Адмирал Драувист так интересно рассказывал о кругосветном плавании, что моя мечта его совершить, приобрела крылья. Неожиданно для себя, мне удалось блеснуть там, где ожидал меньше всего — выиграть партию у второго по силе шахматиста фрегата: уроки Клауса не прошли даром. Еще я не пожалел, что взял с собой Александра, блиставшего остроумием за нас обоих.
— Философствуете, сар Клименсе? — вывел из размышлений голос адмирала Драувиста. — Слишком у вас отрешенный вид.
— Пытаюсь, но получается из рук вон.
