Не стал кланяться и я. Пусть до ужаса хотелось растянуться на палубе и зажать руками уши, чтобы не слышать тоскливого свиста приближающейся смерти. Я лишь крепко вцепился за что-то холодное и металлическое, пытаясь унять в ногах дрожь. Тогда-то на «Гладстуар» и обрушилась лавина из чугунных ядер. Часть из них, взметнув фонтаны, не долетела, другая, пробив паруса, пронеслась дальше, но и то, что в него попало, принесло «Гладстуару» немало разрушений и жертв. Это был душераздирающий аккорд, составленный из грохота ядер, треска ломающегося дерева, испуганных человеческих криков и воплей боли. Казалось, после такого «Гладстуар» неминуемо пойдет ко дну.
— Привыкайте, господин сарр Клименсе, — раздался спокойный голос Ранольда. — Это только начало! Наверняка дойдет дело и до бомб, а затем и картечи. Вот тогда с кем угодно местами поменяешься, хоть с каторжником, чтобы не оставаться здесь, — он засмеялся.
Первым делом я нашел взглядом Александра, оставшегося рядом с Годеном. Легко признав его по шикарному белоснежному перу на шляпе, ниспадающему на самое плечо, с облегчением убедился — сар Штроук жив, и отделался без малейшей царапины. Выглядит бледновато, пусть и не настолько, чтобы гармонировать с пером, но вряд ли в случае со мной дело обстоит иначе.
— Радует, что нашему противнику досталось куда больше! — сказал Ранольд.
— Полагаете? — я посчитал его слова за ободрение.
Моему неопытному глазу казалось, что на вражеском фрегате не изменилось ничего. Разве что в его парусах появилось несколько дыр, а от нижнего из тех, что расположены на соседствующей с кормой мачте, и вовсе осталось немного.
Фрегат все также следовал нам наперерез, за ним держался его однотипник, и мы должны сойтись с ними намного раньше, чем с «Гордостью короны». Пессимизма добавляло и то, что остальные корабли нашей эскадры, завязнув в бою, остались далеко за кормой.
— Сарр Клименсе, уверен в этом! Кучненько в него наши яда легли! Смотрел и душа радовалась! Ну а что бы они хотели? Наш комендор на оба флота лучший! Так, книппелями правый борт заряжают. Ага, ага, — рассматривая диспозицию Ранольд усиленно вертел головой по сторонам, и даже поднялся на несколько балясин по вантам. — Все понятно. Наверняка сейчас дадут команду к повороту, и крутить мы будет на чистый зюйд.
И где тут было удержаться?
— Тебя хоть флотоводцем ставь!
— Да где уж мне! — проявил скромность Ранольд. — Прочитать способны многие, был бы опыт. Но составить хороший план — это к нашему адмиралу. Ни одного проигранного сражения! Видите, чем «Конгард» со «Альбертиной» занимаются?
— Ведут бой, причем не в равных условиях: вдвоем против трех.
Один из них корвет, на которых только почту развозить, как пренебрежительно выразился на вчерашнем ужине навигатор «Гладстуара», но тридцать орудий на борту наверняка представляют опасность.
— Сарр Клименсе, они развязали нам руки! Тяжко им приходится, согласен, но, если господин адмирал сумеет воплотить свои замыслы до конца, все закончится разгромом. Нет, какая же у Драувиста голова! И кто бы еще посмел раздробить свою эскадру по частям⁈ Ему бы всем ландаргийским флотом командовать! — сыпал превосходными эпитетами Ранольд. — Жаль, что у его величества наш адмирал не в фаворе. Знаете, сарр Клименсе, что произойдет дальше?
— Откуда бы мне?
— А я вам сейчас объясню! Мы разобьем строй, оставим их без ветра, потом займемся флагманом, и накажем его за то, что он уже поверил в победу! Если не случится что-то такое, чего предугадать нельзя.
Я смотрел на Ранольда и размышлял над тем, что, если бы судьба распорядилась иначе и он родился в знатной семье, то наверняка бы достиг немалых высот в том же военном деле.Тем обиднее было за себя.
Фрегат накренился, ложась на новый курс, вновь стал на ровный киль, и в тот самый момент дал залп, теперь уже левым бортом.
— Шансов мало: далековато даже для наших пушек! — измерил взглядом Ранольд дистанцию до «Гордости короны». — Но подойди мы ближе, и они смогут достать, а у нас пока другая задача.
— Сколько еще?
Вопрос был оформлен не до конца, но Ранольд понял отлично.
— Половина склянки, не больше.
«Пятнадцать минут, — перевел я с морского на привычный мне язык. — Успею».
— Наведаюсь на мостик.
Глава восьмая
Чего я точно не ожидал увидеть на мостике, так это фуршет. Красивый стол на гнутых резных ножках, изображающих диковинных морских тварей сам по себе являлся произведением искусства, а изобилие напитков и закусок на нем только добавляло эффекта. Он не мог появиться здесь случайно: на это указывали специальные углубления для бутылок и блюд, а также достаточно высокий бортик по краю круглой столешницы.
