Причиной, в результате которой в корпусе «Гладстуара» открылась течь, и он стремительно начал набирать воду, сопровождалась испуганными криками матросов, треском ломающегося рангоута, грохотом, дымом и целыми снопами искр: залп «Гордости короны» пришелся по «Глдстуару» ровно в тот миг, когда тот дал собственный. Сложись иначе, возможно, доски обшивки не разошлись бы, а с пробоинами от ядер команде фрегата наверняка удалось бы справиться.
— Что это⁈ — корабельный колокол звонил так часто, что, казалось, еще немного, и он превратится в единый протяжный.
— Водяная тревога, сарр Клименсе. Да вы сами прислушайтесь!
К окружающим звукам — плеску разрезаемой форштевнем воды, скрипу рангоута, хлопанью парусов, громким командам, стуку банников, очищающих пушечные стволы от порохового нагара и остатков картузов, добавился еще один, и его трудно было не опознать даже неопытному человеку. Это было не журчание струй, а целый поток.
«А мне-то казалось, что Ранольд в этом деле лучший! — невольно пришло в голову, наблюдая за тем, как боцман командует аварийной партией. — Вот где настоящая виртуозность!»
Если в пламенной речи верзилы с горящей огнем бородой рыжего цвет и содержались допустимые в присутствии дам, слова, то ничтожно мало, а витиеватости выражений позавидовал бы пьяный философ. Вдоль фальшборта быстро как по волшебству растянулся прежде свернутый в рулон пластырь, в то время как на баке уже заводили тросы, чтобы провести их под килем, и наложить целебную повязку раненному «Гладстуару» в нужном месте. Под палубой, в недрах корабля, зачавкали помпы, толчками выбрасывая из шлангов мутную воду, пытаясь выкачать море из моря, а вокруг спасательных шлюпок суетились матросы.
— Будем покидать корабль?
— Необязательно, — мотнул головой Ранольд. — Обычная предосторожность. Приготовим их к спуску, чтобы в случае необходимости не терять времени. Смотрите-ка, он решил с нами покончить!
«Гордость короны» держал курс прямо на нас.
— Сдается мне, сарр Клименсе, все гораздо хуже, чем может показаться, — Ранольд наблюдал за тем, как на «Гладстуаре» убирали паруса.
Фрегат, получив крен на левый борт, и без того терял ход.
— Ранольд, будьте добры, проясните ситуацию до конца.
— Для починки нам нужно лечь в дрейф. Пластырь — это полумера, и на ходу его может сдвинуть с места, и тогда течь откроется вновь. Но мы становимся легкой добычей, потому что подходи к нам с носа или кормы, и как мы сможем огрызнуться хотя бы одним бортом?
— Он расстреляет нас из орудий?
— Крайне сомнительно, — покачал головой Ранольд. — На «Гладстуаре» вымпел командующего эскадрой, на «Короне», помимо команды, полно солдат, словом, бери и фрегат, и адмирала в плен! Вначале, понятное дело, предложат сдастся. Когда мы откажемся, пройдутся картечью по верхней палубе, чтобы облегчить себе задачу, ну а потом будет штурм. Как же все быстро переменилось! — от досады он едва не стонал. — Видите, у «Ансвеля» тоже убраны паруса, а возле бортов шлюпки? Значит, он уже не помощник. «Конгард» потерял грот-мачту, а без нее он словно хромой фехтовальщик: сила в руках еще есть, но попробуй-ка до противника доскачи на покалеченной ноге! Одна надежда на «Альбертину». Но вон то нимберлангское корыто точно бой ему навяжет, а там уже как у них сложится.
«Корыто» представляло собой такой же фрегат, что и «Альбертина».
— Одно радует — сорвался у них десант! Сарр Клименсе, извините, но мне нужно к своим ребятам. А вам лучше спуститься в каюту. Если победа окажется на их стороне, вы — человек гражданский, к тому же приятель его величества Аугуста, и вряд ли вам что-либо угрожает. Ну а если «Гладстуар» начнет тонуть, это займет не минуту. Обязательно успеете и на палубу подняться, и в шлюпку сесть. Еще раз прошу извинить.
Мне явственно представилось, как попадаю в плен. Король Нимберланга желает меня видеть, и мы встречаемся. Вернее, к нему доставят. В конце нашего, несомненно, полного учтивости разговора Аугуст обязательно скажет:
— Сарр Клименсе, можете оставаться в Нимберланге до окончания войны. А при желании возвращайтесь на родину, препон вам не будет.
Он промолчит, но непременно подумает: «В какие игры ты лезешь, щенок⁈ Твое дело — махать шпагой публике на потеху!» И это ранит посильнее пощечины, на которую невозможно ответить, потому что она — заслуженная.
Все было плохо. Я с надеждой осмотрел горизонт. Вдруг случилось чудо, и нам на помощь спешат. Сейчас, когда мы сделали так много, до победы осталось несколько шагов и, если бы не нелепая случайность, адмирал Драувист наверняка бы одержал очередную победу. Но, сколько хватало глаз были видны поврежденные корабли, тонущие, догорающие, и те, что оставили после себя на поверхности только обломки, бочки, доски, бревна, прочий хлам. Людей, которые судорожно боролись за свое спасение. И огромный солнечный диск багрового цвета.
— Нам еще шторма не хватало, — Ранольд тоже смотрел на него.
Глава девятая
Перед тем как вернуться в каюту, я побывал на мостике. Столика на нем уже не было,
