Как и все в нашей жизни, обоерукость имеет и свои преимущества, и свои недостатки. Безусловно, первых намного больше, но благодаря вторым брешь в обороне противника нашлась сразу, едва он решил прибегнуть к тактике, называемой «завесой». Будь у меня заряженный пистолет, я бы без всяких раздумий его использовал, но без него снова пришлось рисковать. Наверняка многие так и не поняли, что с моим противником произошло. Мгновением назад он развернул перед собой красивый веер из двух сверкающих клинков, как вдруг у него подогнулись колени, и он рухнул лицом в лужу крови, набежавшую из горла любителя абордажных топоров.
«Замечательный выпад, Даниэль! — мысленно я удостоил себя похвалы. — И все-таки, в следующий раз прояви благоразумие, вместо того чтобы балансировать на краю. К чему эти дешевые эффекты? Тем более, их и понять-то не смог практически никто».
— Еще желающие есть?
Ответом был рев за спиной, заставивший вздрогнуть: команда «Гладстуара» пошла в атаку. Вряд ли она случилась спонтанно, сомнительно, что она произошла бы только в случае моей победы, но меня едва не сбили с ног.
— Сарр Клименсе, вот ваш пистолет. Извините, но перезарядить времени не было.
Если бы Александр начал выражать свое восхищение, я бы его одернул.
— Вы, главное, свой не потеряйте, ведь он тоже мой. А еще вам не мешало бы перевязаться.
— А! — отмахнулся он. — Как говорила в детстве мама: дурная кровь вытечет, хорошая останется. Времени нет сейчас, когда каждый человек на счету!
Сар Штроукк поспешил присоединиться к тем, кто рубился уже на чужом борту, и мне пришлось его догонять.
Глава десятая.
«Богатый на события выдался денек! И ведь утром ничего не предвещало».
Мы с навигатором Мигхелем наблюдали за тем, как обряженный в парадный мундир капитан «Гордости короны» торжественно передает адмиралу Драувисту личное оружие — признание того, что корабль захвачен. Что было формальностью, поскольку над линкором уже трепетал при порывах ветра флаг Ландаргии.
— Духу им не хватило взорвать корабль! — презрительно сказал Мигхель. Он то и дело болезненно морщился, прижимая к груди руку с намотанной на нее толстенной повязкой.
Во время штурма я выложился настолько, что сил на эмоции не оставалось. Ни на то, что вместе с «Гладстуаром» ушла на дно моя фамильная шпага, а вместе с ней и стопа документов, содержащих ценную информацию, и существующих в единственном экземпляре. Что Александр все-таки умудрился утопить пистолет, и теперь, чувствуя вину, старательно не попадался на глаза. Остался жив, пару раз буквально каким-то чудом, ну и ладно. У многих не получилось, и в сравнении с ними я просто счастливчик.
— А где капитан Глассен?
Странно было не видеть его рядом с адмиралом.
— Как, сарр Клименсе, вы ничего не знаете⁈
Изумление навигатора было настолько сильным, что я невольно почувствовал себя виноватым.
— Чего именно?
— Он свой корабль не покинул.
«Гладстуар» начал уходить под воду, когда на борт линкора перебрались последние способные держать оружие из команды фрегата. Перед тем, как в ней скрыться, вместе с пузырями воздуха он издал звук, в котором при желании можно было услышать: «Я держался сколько мог, господа, и теперь дело только за вами».
— Но почему⁈
Зачем ради какой-то замшелой традиции добровольно было лишать себя жизни, наплевав и на семью, и на пророченную блестящую карьеру, о чем он не мог не знать⁈
— Эх, сарр Клименсе! — Навигатор смотрел на меня с сожалением. — На «Гладстуаре» оставалось много раненых, и мы не могли их спасти. Будучи его капитаном, в этой ситуации вы поступили бы иначе? Сомнительно.
Я промолчал, потому что не знал ответа.
Сражение закончилось, и те жалкие остатки, что оставались от флота Нимберланга виднелись теперь на освещенной закатом полоске горизонта пятнышками парусов размером с еловую шишку. День окончательно угас, пусть полная темнота пока не наступила, и потому фонари на шлюпках, снующих вокруг в попытке найти и поднять из воды людей, светили достаточно ярко.
— Назавтра нам предстоит здесь задержаться, — глядя на них, сказал Мигхель. — Сколько их держатся за обломки по всей округе, но попробуй увидь! Главное, чтобы не заштормило.
На полубаке матросы палубной команды во главе с боцманом шили парусиновые мешки. Много, чтобы хватило на всех. Поутру вначале в них окажутся тела из экипажа «Гордости короны». Без всяких почестей их отправят в море, не забыв вложить в каждый пушечное ядро. Затем приспустят флаг, и под печальные звуки горна дело дойдет и до своих. Оставшиеся на плаву корабли эскадры Драувиста лежали в дрейфе недалеко от «Короны», и можно не сомневаться, на них занимались тем же.
— Сарр Клименсе, — голос Александра отвлек из печальных мыслей, — клянусь, я не хотел его топить, так получилось! Когда перелазил на линкор, рукоять зацепилась за какую-то веревку. Я потом весь борт в том месте осмотрел: вдруг, думаю, он за что-нибудь зацепился. Да куда там! — сар Штроукк огорченно вздохнул.
Мне хотелось успокоить его шуткой, но не получилось.
