- Все будет прилично. Только разрешенные в магической Англии направления науки. Зато я договорился о факультативах для наших школьников. При поступлении они будут иметь знатное преимущество. А то смотрю – непорядок. Больше половины выпускников после школы идут работать. Пусть науку двигают!
И довольный собой директор выложил перед своим замом план перестройки замка, чтобы школа и университет не мешали друг другу. В идеале, чтобы студенты вовсе не сталкивались. Размеры позволяли.
По школе пробежались новые знатоки в разрушении проклятий – профессора Трирского университета. Директор с удовольствием подумал, что теперь Хогвартс по-настоящему защищен. Если с прежним пед.составом кто-то еще мог попытаться напасть на школу и наделать бед, то теперь, с Трирскими некромантами, ему сам черт не брат. Главное приглядывать, чтобы “соседи” не попытались перетянуть одеяло на себя.
Немцы обнаружили пару заковыристых заклятий, подправили в паре мест засбоившую защиту, но никаких враждебных эманаций на восьмом этаже не обнаружили. Не то прежние разрушители наврали, чтоб деньжат заработать, не то – само рассосалось.
И вновь застучали молотки, забегали ремесленники, замелькали волшебные палочки в выписывании мудреных архитектурных чар.
Это было настоящее волшебство. И все, даже самые-самые скептики, недовольные переменами, которые могут сделать школу не такой волшебной (по их мнению), даже они постепенно втягивались в общую суматоху.
- А вот тут бы не плохо полочку прибить...
- А можно оконный проем расширить?
- А утеплите стены, пожалуйста! Никакие чары от зимнего ветра не спасают.
Егорыч с удивлением обнаружил, что его свадьба что-то стронула в хрустальных сферах, эфире, Авалоне и еще Мерлин знает в чем. Старинные магические семьи охватил свадебный бум.
За месяц, прошедший с его собственной свадьбы, он с семьей побывал еще на десяти обрядах. И на трех мальчишниках, что даже несколько шокировало чопорную Минерву (она стала невольной свидетельницей приглашения на мальчишник от любезного братца Аберфорта, ярким вопиллером влетевшего в разгар заседания и доказавшего – бармен захудалого кабака, сколь угодно родовитый, выражается, как его завсегдатаи).
И что интересно – ни одного брака в простоте – только самые старинные вычурные обряды. МакНейр вообще рискнул принести в жертву не барана, а хищную тварь. Сошелся с ней “в честной битве” и даже сожрал сердце.
Директор только поморщился и помянул маггловскую санитарию. Но праздник портить не стал, в открытую никого не осудил. Правда, что-то такое сказал молодожену на следующий день, отчего тот еще месяц выглядел бледно.
Другие дергать льва за хвост не рискнули. И вообще, все, кто еще не успел провести нужный обряд, навестили Уолдена и высказали ему свое неудовольствие – он играется, а Дамблдор в любой момент может завернуть гайки обратно. Опять свадьбы-крестины-похороны по подвалам и закуткам, страшась собственной тени и визита аврората.
Весы замерли в хрупком равновесии между добром и злом.
Желающих все разрушить не находилось.
Вот разве что по глупости.
Долорес Амбридж предложила драконовский законопроект, который напрямую угрожал одному из школьных профессоров. Что там с прочими оборотнями директор пока не вдавался, а вот своих трогать никому никогда не позволял. Настала пора навестить любезного министра Фаджа.
Даже особо рассказывать нечего.
Егорыч поинтересовался – не вернуться ли ему на прежние посты и не заняться ли политикой всерьез? Мистер Малфой согласно кивнул (у него тоже было несколько подопечных оборотней). И у Долорес “внезапно” обнаружились в работе несколько чудовищных ошибок и пара злоупотреблений. Как следствие – увольнение. А после сорвавшейся попытки шантажа Барти Крауча и лично министра – несчастный случай. Государственная машина перемолола один из своих винтиков, не сбиваясь с такта.
Люциусу Малфою все больше нравилось работать в паре с директором.
Комментарий к Глава 12. Мед и шоколад Сандра Фосетт (англ. S. Fawcett, год рождения не раньше 1979 — не позже 1982)
====== Глава 13. Спецслужбы ======
Давно уже никого не забирал в ночи черный воронок, а вот поди ж ты – приехали за Романовым, и сам город словно вздрогнул и съежился. Память – важнейший инструмент эволюции. Неспособные помнить вымирают. Подменив воспоминания можно полностью подменить судьбу. Как человека, так и народов. Правда, размышления о важности истории, как предмета, настигли Альбуса несколько не ко времени.
Все, все было не так и не ко времени.
Ему-то всегда казалось, что магический мир не был так уж сокрыт от магглов. Но оказавшись в маггловском теле, даже зная, что и как искать, понял свою беспомощность перед магглоотталкивающими и конфундусами. Про обливейт он и вовсе старался не думать, боясь накликать. Доживать жизнь, будучи уверенным в том, что он маггл и всегда был магглом – что может быть хуже?
- Выходим, – ворвался в размышления голос сопровождающего.
*
- Имя.
- Уберите свет. В чем меня обвиняют?
*
- Ну что ж вы так, Николай Егорович? Мы, вообще-то, хотели всего лишь поговорить. Договориться, так сказать.
