Началось все с того, что он нашел ящик. Даже не ящик — фрагмент ящика. Он торчал из глюкнутого дерева, как зубной имплант у старого NPC. Макс дернул его, и из текстур выпало сразу несколько вещей, явно не из одной эпохи: армейская палатка (с маркировкой на китайском и датой 1992), обрывок интерфейса «Фермы Радуги» и скриптовая кость, помеченная как object_bone_decoy_beta.
С этого и началось. Он расчистил кусок земли, где баги повторялись реже всего. Поставил флаг — не как символ, а как костыль для памяти: «Вот здесь». Потом нашел багнутую бетонную плиту, которая не падала под весом игрока. Это стало полом. Нашел несколько каркасов NPC-домов, у которых были только крыши — их повернул под углом, и получился странный тент, как будто дюна накрыла остатки деревни.
Один из главных трофеев — бокс-генератор. Система выдавала его случайно при сбоях в местной погоде. Внутри — лут, который никто не клал: куски старых квестов, интерфейсные кнопки без назначения, даже скрипт откуда-то из другого жанра. Макс нашел способ заставить его выдавать ресурсы: раз в день — если под него петь.
Серьезно. Он выяснил это случайно, пробормотав песню под нос, пока настраивал антенну из трех застрявших стрел. И генератор выплюнул банку тушенки (с подписями на иврите и системным лейблом hunger_override_v4). С тех пор он каждый вечер выбирал новый багнутый хит — и пел, что вспоминалось.
Костер он тоже придумал нестандартный. Стандартные костры вызывали тревогу у логов — слишком много частиц. Поэтому он собрал огонь из багнутых эффектов: половина пламени была из анимации магического щита, другая — из взрыва, но замедленного в сто раз. В результате получалась теплая, тихая, медленно пульсирующая штука. Она почти не светила, но создавала уют. Система ее не распознавала. А значит, не трогала.
Мебель? Пожалуйста. Стул — это глюкнутый трон из тестовой локации, который некорректно загружался и потому выглядел как деревянная табуретка с тенями дворцового величия. Стол — сундук, распиленный пополам и зафиксированный багнутыми стрелами. Где-то торчала полка с книгами, среди которых были: «Справочник GM’а», «Миф как утечка памяти», и, почему-то, «Рецепты при дожде багов».
Так он и жил. Без стен. Без дверей. Но в месте, где можно было присесть. Где не было квестов, NPC с восклицательными знаками и админов с высокими правами. Только он. Квак. И артефакт в кармане, который ночью дышал как сердце — медленно, глубоко, в такт тишине.
Он не строил дом. Он строил тишину.
Каждое утро у Макса начиналось одинаково — с треска. Не в голове. Не в суставах. А где-то рядом, в коробке, собранной из устаревших моделей рендера.
Он даже завел питомца. Багнутого, конечно. Назвал его Квак.
Он был… ну, не совсем лягушкой. Скорее, попыткой игровой системы воссоздать земноводное по описаниям из третьей вики и двух сбившихся нейросетей. Цвет у него менялся в зависимости от фона, язык телепался с задержкой, а лапки оставляли следы даже на воздухе. Он был идеальным питомцем. Потому что не спрашивал — «а ты меня любишь?». Он просто квакал, когда рядом был баг.
Макс в первый раз понял это случайно. Тогда он поднял с земли очередной обломок, думал — просто текстура. А Квак завизжал. Нет, не заквакал — именно завизжал, как низкочастотный клаксон. Макс вздрогнул, уронил артефакт, и в тот же миг над ним пролетела пиксельная молния. Все заглючило. Даже небо. Потом разогналось. Потом опять заглючило. В том месте и по сей день нельзя было пройти нормально: персонажи проваливались, озвучка менялась на испанский, а в углу плясала бабка с ником «NULL».
С тех пор — Квак был навигатором.
Он не вел куда-то. Он сигнализировал, когда реальность пыталась притвориться стабильной. И тогда Макс шел туда — раскапывать, разбирать, собирать. Это была не работа. И даже не хобби. Это был ритуал.
Он знал: Свалка не простит легкомыслия. Если ты просто бродишь по ней, надеясь на квест — она тебя проглотит. Но если ты ищешь — по-настоящему ищешь — она покажет тебе свои сбои. Маленькие, никому не нужные. Вещи, не помещающиеся в сюжет.
Вот, например, сегодня: Квак вел себя тихо, пока они не подошли к участку, где раньше была старая анимация драки. Там теперь ничего не происходило. Но Квак запрыгал. Макс присел. Под ковром — микросхема. Из старого кода. Даже с печатью сборки.
— Опа. — Он покрутил находку на свету. — Смотри-ка, дружок. Кто-то когда-то пытался сделать финт, да не дописал. Ты что скажешь?
Квак ткнул языком по воздуху — и оттуда, буквально из ниоткуда, соскользнул кусок декорации. Просто обои. Без стены. Лежащие в воздухе.
— Ага. Вот и ты. — Макс аккуратно засунул находку в свой артефактный бокс. — Пригодишься. Когда-нибудь покажу тебя Историку. Он у нас любит подобное.
Иногда Макс думал, что собирает не баги — а воспоминания. Потому что каждый сбойник был не просто мусором. Это был чей-то выбор. Ошибка разработчика. Память системы. Искаженный, но настоящий след того, что могло бы быть.
Вдвоем с Кваком они исследовали Свалку как музей. Только без кассы. Без гида. И без гарантии, что ты выйдешь обратно.