Панель тем временем погасла. Не исчезла — погасла, оставив в воздухе дымчатый след, как метеор, который никто не видел, но все почувствовали.
И в эту секунду Макс понял: это был ключ. Не факт, что к чему-то хорошему. Но точно — к следующему уровню. Или к выходу. Или к тому, чтобы остаться. Как не мусор. Как не сбой. Как точка восстановления, если уж на то пошло.
[restore_candidate::null]
[версия неизвестна]
[метка: отклонено]
Макс замер.
— Это… ты мне говоришь, что я
Панель тихо заморгала. Затем погасла. Но строчка осталась. Висела в воздухе, как брошенная кость. Не объект, не подсказка —
И вот тогда Макс впервые понял, отчего у него от рождения чесался затылок: здесь нет точек сохранения.
Никаких. Ни автосейвов, ни чекпоинтов, ни восстановления.
Все, что не вошло в патч, удаляется. Все, что не верифицировано, исчезает без следа.
Значит — он сам.
— Нахрен. Так дело не пойдет, — он выпрямился. — Если здесь нельзя сохраниться — значит, я сделаю свою точку сам.
Квак отреагировал:
— Незарегистрированный объект. Несанкционированное вмешательство.
— Обращайся, — сказал Макс, ухмыляясь. — Я же типа миф. А мифы сохраняются не по правилам. Их вообще обычно слагают, как и легенды. О! Так может, я идиот легендарный?..
Он усмехнулся собственной шутке и оглянулся.
Интерфейс погас, как будто его никогда не было. Не исчез, не схлопнулся — просто перестал существовать, как забытый объект в фоне сцены. Макс сел. Не от усталости — от процесса. Надо было думать. И думать быстро.
— Окей, — пробормотал он. — Сейв. Чекпойнт. Контрольная точка. Что у них общего?
Он закрыл глаза, перечисляя в голове, будто на экзамене:
— Фиксация состояния. Координаты. Статус игрока. Кэш. Привязка к времени и переменным. И… разрешение на восстановление.
Он посмотрел на землю, потом на Квака. Тот по-прежнему сидел рядом, на удивление спокойно.
Говорил. Сам. Без пинга, без апдейтов, без внешних вызовов.
— Ты ведь… — Макс нахмурился. — Ты не просто стал болтать. Ты заговорил здесь. В этой чертовой локации.
Он резко поднялся и начал ходить туда-сюда, иногда проваливаясь одной ногой сквозь текстуру.
— Значит, здесь что-то есть. Что-то, что позволило тебе… самокодироваться? Модифицироваться? Да какая, к черту, разница. Главное — можно менять поведение объектов. А если можно менять поведение — значит, можно переписать правила.
Он повернулся к багнутому дереву, торчащему из земли под странным углом.
— Если бы я был чекпойнтом, я бы был здесь, — пробормотал он. — На краю зоны. Где никто не проверяет целостность. Где нет контроля. Где никто не подгружает скрипт, пока сам не заглянешь.
Макс встал вплотную к дереву. Положил руку на кору. Она дрожала — не от ветра, а как багнутая анимация, что не успевает за моделью.
— Запомни меня. — Он сказал это не дереву. И не системе. — Запомни меня. Здесь. Сейчас. Так, как есть.
И добавил, выдохнув:
— В следующий раз, когда меня убьют, я хочу возродиться здесь. Под этим деревом. С этим лицом. И с твоей тупой мордой, Квак.
— Подтверждение получено, — ровно ответил спутник.
— Это была метафора! — отреагировал Макс, отдернув руку.
Но в ту же секунду — в ту самую, когда слова зависли в воздухе — мир будто задержал дыхание. Кора под его ладонью затеплилась. Не огнем — кодом. Вокруг него на миг появился тот самый фантомный интерфейс, который раньше показывал:
[restore_candidate::null]
Теперь он мигнул — и null исчез.
На его месте — просто пустота. Свободное поле.
Как будто кто-то… или что-то… ждал, чтобы Макс сам вписал себя в реестр.
И именно в этот момент, почти шутя, почти всерьез, он произнес:
— Я. Макс. Запиши это. Хоть на туалетной бумаге.
Интерфейс дрогнул.
Прозрачные линии закружились в воздухе, собравшись в новую строчку. Медленно, глючно, но неотвратимо она проступила:
[restore_candidate::MAX]
Он даже не успел выругаться, как в левом верхнем углу мелькнуло:
[Задание завершено:::null]
[Новая цель: дождаться восстановления]
Макс замер.
А потом, сквозь зубы, с каким-то странным облегчением:
— Дождаться… Чего? Патча? Или конца?
В ответ раздался звук.
Не щелчок, не скрип. Не ошибка.
Это было… вторжение. Что-то входило в зону — не по сетке, не через загрузку. Без сопровождения. Без интерфейса.
Макс вздрогнул.
Медленно обернулся.
Позади, за искаженной листвой, что-то менялось. Фон рябил. Пространство не держалось.
Он не видел ничего — но чувствовал.
Система прислала кого-то. Или что-то.
Он почувствовал это до того, как заметил.
Не звук. Не движение. Скорее —
— Кажется, у нас гости, — пробормотал Макс, по привычке повернувшись к Кваку.
Но Квак молчал.