К склоке в офицерской среде Сспявим относился с особой нетерпимостью. Он всегда боролся со склочниками и решительно защищал своих подчиненных от ложных обвинении и поклепов. Особенно изощрялся в подобных поклепах начальник контрольной части на эскадре Шсльтииг. Быстро раскусив этого склочника, Дмитрии Николаевич категорически отверг его домогательства о наложении взыскании на честных и добросо-
вестных офицеров. В рапорте Чичагову Сенявии дал убийствеипую характеристику Шсльтиигу: «Соображая
поступки его, я сумисваюсь, чтобы он нс был помешан в уме или нс имел другой болезни, весьма свойственной со злобою» 17.
Решительно пресекая склочничество и интриганство и требуя справедливого и тактичного отношения начальников к подчиненным и соблюдения подчиненными строгой дисциплины, Сенявии добился сплочения офицерского коллектива эскадры. Характерно,- что большая часть известных нам недоразумений между офицерами возникала в отсутствии командующего. Но умелое и авторитетное вмешательство командующего приводило к быстрому разрешению конфликтов.
Сенявии неоднократно говорил, что для успеха в больших боевых делах исключительно важно добиться «единодушия частных начальников» и особенно «рвения со стороны подчиненных». Искусная воспитательная работа помогала ему добиваться и того и другого.
ГЛАВА XXVI
Тотчас же пост возвращения- на родину Сепявин возбудил ходатайство о расплате с офицерами, матросами и солдатами. В короткий срок он составил «генеральный счет и ведомость, в какие команды и за что следует отпустить денег». Согласно этому документу задолженность командам кораблей по одному только жалованью составляла около I 400 тыс. рублей. Кроме того, им причиталось получить 670 000 рублей «за неполученную провизию», 112 000 — за . певыданиое обмундирование 104. Дело, таким образом, касалось удовлетворения насущных интересов и законных требований многих тысяч воинов и требовало самого безотлагательного решения. Но, попав в дебри министерских канцелярий, оно надолго там застряло.
Сепявин был хорошо знаком со стилем работы больших и малых бюрократов. И все же он не мог предвидеть, что возбужденное им срочное дело будет тянуться более полутора десятков лет, что по этому делу будут исписаны десятки тысяч листов бумаги и составлены пудовые фолианты.
В течение нескольких месяцев после представления «генерального счета и ведомости» в Адмиралтейскую коллегию Сенявин терпеливо ждал. А затем его терпение иссякло, и он стал жаловаться на волокиту, подрывающую доверие к командующему эскадрой и высшим правительственным инстанциям. «Я уверил команды, — пишет Дмитрий Николаевич, — что по прибытии в Россию долг мой будет пещись о возвращении им собственности их... Они мне верили и не только не роптали за все #время бытности за границею, но и по возвращении в Россию уже около 8 месяцев удерживаются просить им принадлежащего, конечно, оставаясь в уповании на мое ходатайство».
До Сенявина дошли слухи, что чиновники Морского министерства намерены задержать жалованье личному составу эскадры до окончания проверки всей его денежкой отчетности. Адмирал доказывал, что для определения размеров невыплаченного командам жалованья вовсе нет • надобности производить общую проверку всех денежных расчетов. Но его доводы не принимались во внимание. Лишь после того как специальная комиссия нашла расчеты Сенявина верными, вопрос о выплате жалованья был поставлен перед Департаментом государственной экономии и перед Государственным советом. Здесь также должны были признать претензии Сенявина вполне обоснованными и точными и осенью 1810 года постановили выплатить личному составу его эскадры свыше двух миллионов рублей.
Но получить эту внушительную сумму из казначейства оказалось очень нелегко. Во всяком случае в
1810 году и в первую половину 1811 года жалованьем были удовлетворены только одиночки. А в ноябре
1811 года царь указал «на первый случай» платить только тем офицерам и матросам, которые ушли в отставку, а также наследникам офицеров и матросов, которые успели уже умереть. После этого указа в течение года было выплачено 230 000 рублей, причем удалось расплатиться далеко не со всеми лицами, на которых распространялся царский указ. Столь скудный отпуск средств нельзя объяснить только финансовыми трудностями, связанными с Отечественной войной 1812 года. В самом деле, через много лет после окончания этой войны жены, дети и даже
внуки русских воинов — участников средиземноморских кампаний 1806—1807 гг. продолжали забрасывать Адмиралтейскую коллегию прошениями об удовлетворении их денежных претензий.
