Но Сенякин не смирился. Выждав два года, он снова поднял вопрос о выплате призовых денег. К этому времени русско-французский тильзитский союз отошел в прошлое и сменился войной 1812 года, а русско-английская война, наоборот, сменилась союзом. Кровно заинтересованные в том, чтобы руками русских солдат разгромить своего опаснейшего конкурента — наполеоновскую Францию, правящие классы Англии всячески заискивали перед царем и постарались в точности выполнить невыгодные для них условия договора, подписанного в 1807 году Сеняшшым и Коттоном в Лиссабоне. Наиболее сохранившиеся линейные корабли «Сильный» и «.Мощный» прибыли в Кронштадт. Остальные пять кораблей и фрегат пришли в полную негодность и не могли дойти до русских портов. Л так как по Лиссабонскому договору они должны были быть возвращены в таком же состоянии, в каком были сданы, Англия заплатила за них н заплатила по очень высокой цене3.
Александр I мотивировал отказ выплачивать деньги за взятое сенявннской эскадрой в приз имущество тем. что «самая эскадра, приобретавшая сии призы» оставлена в неприятельских руках. В 1812 году обстановка изменилась, и поводов для удержания призовых денег более не оставалось. Сеня вин составил в этой связи специальный рапорт. До царя этот рапорт не дошел: сменивший Чичагова на посту морского министра Траверсе возвратил его «с стремительным отказом». Но Сснявип не успокоился. Целых пять лет он пробивал своему ра-
порту путь в царский дворец. В 1817 году ом добился своей цели и доказал, что, оставаясь верным своей собственно!! резолюции. царь должен заплатить призовые деньги. Когда Александр прочел сснявинскин рапорт, он сказал: «Сепявин прав, но дерзок. Выдать призы». И их выдали, правда, с запозданием больше чем на десять лет 1.
Возвращаясь к событиям, происходившим непосредственно после возвращения Сенявнна из Англии, следует остановиться на конфликте, который у него возник с министерским начальством в связи с награждением матросов эскадры орденами. В начале XIX века был учрежден «Знак отличия военного ордена» специально для нижних чинов. На каждую роту, отличившуюся в бою, полагалось «но низшей пропорции» два ордена, по средней — 3—4 и по высшей — 5 орденов. На отличившийся в бою линейный корабль положено было соответственно от 18 до 45 орденов.
Адмиралтейская коллегия запросила Сенявнна, за какие сражения 1807 года должны быть награждены его матросы и солдаты. Дмитрий Николаевич ответил, что награждать следует за Дарданелльское и Афонское сражения и за высадку десантов. Получив ордена, Дмитрий Николаевич приступил к их раздаче. Однако Адмиралтейская коллегия прислала мало орденов, так как производила расчеты <спо средней пропорции». Сенязнн же высоко оценивал героизм матросов и солдат в сражениях 1807 года и выдавал ордена «по высшей пропорции». Он настаивал, чтобы к 340 доставленным ему орденам было добавлено еще 138 и добился своего, несмотря на противодействие начальства 5. Эти дополнительно присланные ордена Сеня вин роздал командам кораблей, которые позже других вернулись на родину и потому больше испытали невзгод и лишений.
В то время как корабли, которые Сенявин вол в балтийские порты, силой обстоятельств были задержаны в Лиссабоне и Портсмуте, корабли, остававшиеся в средиземноморских портах, были сначала переданы царем в распоряжение Наполеона, а затем (в 1809 году) буквально за гроши проданы Франции. Команды этих кораблей возратшшсь на родину сухим путем.
Об отношении царских чиновников к героическим участникам средиземноморских кампаний 1806—1807’ гг.
ярко свидетельствует эпизод, связанный с возвращением в Россию из Тулона команд линейных кораблей «Петр» и «Москва».
В начале 1810 года была закончена передача этих кораблей французам и команды выступили в поход. Не имея теплой одежды, они в зимние месяцы прошли через всю Западную Европу; нигде не останавливались без крайней нужды, нигде не задерживались. Когда отряд дошел до Восточной Пруссии, его командир — капитан 1 ранга Гетцен — уведомил Чичагова, что 24 мая по новому стилю он будет на границе. Гетцен просил подготовить к этому времени продовольствие и подводы для отряда. Но изголодавшиеся и изнуренные матросы подошли к границе раньше, чем предполагал их командир. И вот они увидели пограничный столб, за которым простиралась родная земля.
