Наиболее важной задачей, в решении которой Сенявин принял участие в период Отечественной войны 1812 года, была перевозка морем корпуса Штейнгеля. Корпус этот оставался в Финляндии после окончания русско-шведокой войны 1808—1809 гг. Когда началась Отечественная война и стало вместе с тем ясно, что со стороны Швеции ничто России не угрожает, решено было перевезти корпус Штейнгеля под Ригу. Главный удар Наполеон наносил на направлении Смоленск — Москва. Направление Рига — Петербург было вспомогательным. но оно имело все же немалое значение. Между тем под Ригой было очень мало войск. При таких обстоя-
тельствах быстрая перевозка корпуса из Финляндии в Ревель и переход его оттуда к Риге имели существенное значение. Сенявин хорошо подготовил Ревельский порт к «приему войск и к их отправке дальше на юг.
Если не считать подготовки канонерских лодок и обеспечения перевоз-ки корпуса Штейнгеля, почти ничто в жизни Ревельского военного порта не было связано с войной. Просматривая «протоколы отходящим делам конторы главного командира Ревельского порта», мы можем проследить, чем приходилось заниматься Сенявину в дни жарких боев, которые решали судьбы родины. Тут были дела о выдаче офицерам и матросам денежного жалованья и других видов довольствия, об отпуске денег на бумагу или свечи, о расплате с мастеровыми людьми, о поимке беглого крестьянина и т. д. Контора составляла ведомости о больных и умерших, ведомости о приходящих и уходящих купеческих судах. Понятно, что Сенявин изнывал в тихой ревельской заводи л рвался в действующую армию.
28 июня 1812 года он подал царю рапорт: «В то время, когда каждый россиянин пылает мщением и о подчищается на неприятеля, вступившего в пределы государства, я занимаю здесь пост главного командира порта... Усердствуя высочайшей службе вашего импера-торскаго величества и ревнуя соотечественникам моим, я желаю обще с ними, будучи безполезен при настоящем месте, или пасть, или поражать неприятелей». Сенявин просил дать ему возможность принять участие в боевых действиях против французских оккупантов.
Когда морской министр доложил рапорт командира Ревельского порта, царь спросил: «Где? в каком роде службы? и каким образом?» Этими тремя вопросами ограничилось ««высочайшее» реагирование на патриотическую -просьбу Сенявина. Эти три вопроса и были сообщены ему в качестве резолюции на его рапорт.
Сенявин тотчас же ответил на недоуменные вопросы царя. В поданном 8 августа новом рапорте он доложил, что намерен отобрать в своем маленьком калужском имении «людей, годных на службу», и вступить вместе с ними в формируемое в Москве ополчение. Я «вступлю, — писал Дмитрий Николаевич, — в тот род службы и таким званием, как удостоены будут способности мои».
Объясняя царю, «каким образом» он намеревается участвовать в воине с французами, заслуженный адмирал нс смог удоржаться от запальчивости: «Буду, — писал он, — служить таким точно образом, как служил я всегда и как обыкновенно служат верный и привер-жениыя русский офицеры государю императору и своему отечеству».
Сенявин с тем большим нетерпением ждал ответа на свой рапорт, что Отечественная война вступила в наиболее тяжелую для русского парода стадию: после кровопролитного сражения под Смоленском армия .продолжала отходить на восток, готовясь к решающим сражениям. Но царя не было в Петербурге, а без пего дело некому было решить. Наконец 23 августа морской министр написал Дмитрию Николаевичу, что царь категорически отказал в исполнении его просьбы. При этом «его величество отозваться изволил, что и занимаемый теперь вами (Ссиявнным. — А. Ш.) пост для службы нужен».
То, в чем царь отказал Дмитрию Николаевичу, было разрешено многим морским офицерам. Их временно зачисляли в пехоту, откомандировывали в распоряжение сухопутных начальников или посылали в составе отрядов морской пехоты под Ригу и под Москву. Адмирал П. В. Чичагов даже командовал армией, участвовавшей в окружении наполеоновских войск на реке Березине. Справедливость требует признать, что армия отнюдь не выиграла от того, что в нее был принят бывший морской министр. Двигаясь с юга наперерез отступающим французским войскам, он плохо организовал разведку и взаимодействие с наступавшей с севера армией Витгенштейна. Кутузов писал, что «пустой марш Чичагова» дал Наполеону возможность спасти небольшую часть своей окруженной армии. А великий баснописец Крылов вывел Чичагова в образе зубастой щуки, которой «в мысль пришло за кошачье приняться ремесло». Хвастливая щука просила кота взять ее с собой па охоту. Известно, как плачевно для нес окончилась эта охота. Щука зря хвасталась, когда говорила: «Вот невидаль: мышей! Мы лавливали и ершен!» Нет, щука-Чнчагои никогда не отличалась и в охоте на ершей. Он был одинаково плох и как полководец, и как флотоводец.
Сенявин, наоборот, имел опыт руководства боевыми действиями против наполеоновских вооруженных сил как
