Так Пушкин охарактеризовал свирепую раепразу над декабристам]! в начале царствования Николая Палкина. Усиление реакции и полицейского гнета, крезазее подавление крестьянских волнений — вот что было особенно характерно для нового царствования. Вместе с* тем царское правительство учитывало, что для поддержания пошатнувшихся основ самодержавно-крепостнического строя недостаточно одних полицейских мер. Чтобы хоть как-нибудь укрепить существовавшую систему, царь
решил кое-что подлатать и подкрасить п ней. Это относится и к флоту. В декабре 1825 года Николай создал так называемый Комитет образования флота л приказал ему определить «число и величину линейных кораблей, число фрегатов, корветов» и других боевых кораблей, необходимых флоту, определить потребности морских сил в артиллерии и добиться общего улучшения состояния военно-морских сил.
В состав Комитета вошли Сенявин и его боевые соратники Гренг и Рожнов, выдающиеся мореплаватели Крузенштерн, Головнин н Беллинсгаузен. Привлечение их к работе Комитета имело, конечно, положительное значение. Но о коренных реформах на флоте нс могло быть и речи. В удушающей атмосфере политической реакции через правительственные учреждения крайне трудно было провести какое-либо полезное мероприятие. Вдобавок председателем Комитета был назначен реакционно настроенный и бездарный чиновник Отто фон Моллер.
Вскоре после создания Комитета образования флота царь передал на его рассмотрение записки заключенных в Петропавловскую крепость моряков-декабристов Тор-сона и Завалишина. Записки эти были написаны кровью сердца. Они смело вскрывали пороки русского флота и указывали пути к их излечению. Торсом настаивал на решительном улучшении боевой подготовки и комплектования кораблей личным составом. Завалишин вносил предложения об улучшении кораблестроительного дела, системы базирования Балтийского флота, обучения в Морском кадетском корпусе.
Комитет вынужден был признать полезность многих предложений Торсона и Завалишина и в то же время отверг их почти целиком, не желая солидаризоваться с «крамольниками» *. К чести Сенивнна надо сказать, что под этим решением нет его подписи.
В августе 1826 года царь приказал Сспявину «присутствовать» во втором департаменте Сената, а с декабря он становится сенатором. Второй департамент занимался разбором поступавших в «необъятном количестве» апелляции по судебным делам. Решения здесь принимались не слишком оперативно и, по признанию министра юстиции, нередко лежали без зсякого движения «безгласно» и «в забвении». Но заседать приходилось часто и подолгу.
Так, сразу после назначения Сенявина второй департамент собирался 23, 24, 25 и 31 августа. И впоследствии заседания проводились столь же часто, причем на некоторых рассматривались апелляции по пяти, шести, а то и семи делам.
Сеня вин должен был заниматься делом о неуплате вологодским мещанином Михаилом Шатиковым двухсот рублей по векселю, делом «об отобрании» заседателем земского суда Субботкнным у штабс-капнтанши Марии Широковой «мужняго имущества», ходатайством премьер-майорши Анны Нелидовой о возвращении ее детям полученного но духовному завещанию имения и т. д. и т. п. Если бы царь действительно стремился использовать Сенявина по назначению и доверял ему полностью, он, безусловно, нашел бы для него более подходящую должность.
Лишь изредка Сепявнн привлекался к решению флотских дел. Так, еще до назначения в Сенат Николай 1 поручил ему возглавить комиссию по расследованию «злоупотреблений, чинимых в Кронштадте продажею в частные руки казенного имущества». В ходе следствия в лавках кронштадтских купцов было обнаружено огромное количество различных вещей и материалов казенного образца и с казенным клеймом. Один номенклатурный перечень этих краденых вещей и материалов занял четырнадцать страниц. Тут были блоки, тросы, корабельные гвозди, полосовое железо, медь, свинец, кузнечные молоты, ломы, крючья, пенька, брезент, мундирное сукно и многое другое. Дело даже дошло до продажи в частных лавках ворованных морских флагов и ружейных замков.
Хищения казенного имущества не были диковинкой в тогдашней России. Они являлись неминуемым спутником самодержавно-бюрократического строя. На флоте случались дела еще более скандальные, чем расследованное Се-нявиным. Так, в 1806 году из петербургского артиллерийского магазина была похищена такая «мелочь», как десять медных пушек. В другом случае было потеряно несколько сот тысяч пудов леса, заготовленного в 1793 году в Казани, отправленного якобы на десяти баржах в Петербург п не дошедшего до места назначения.
Дела о хищениях казенных материалов в Кронштадте тоже возникали не впервые. Так, в 1824 году управляю-
щнй Морским министерством Отто Моллер обратил внимание на быстрое строительство купеческих судов из материалов, предназначенных для постройки линейного корабля.
