холившиеся у Очакова 'Военно-морские силы турок. Крейсировавшая невдалеке от Диепровско-Бугского лимана эскадра капудаи-паши 28 могла оказать поддержку осажденному гарнизону Очакова и нанести удар по слабой русской Лимаиской флотилии. Турецкая эскадра насчитывала 17 линейных кораблей (в том числе пять 80-пушеч-ных), 8 фрегатов, 3 бомбардирских корабля и 21 легкое судно. Потемкин приказал Севастопольской эскадре Войновича отвлечь турецкий флот от Очакова и нанести ему поражение. В состав Севастопольской эскадры входили в это время 4 линейных корабля (из них два 66-пушечпых и два 50-пушечиых), 8 фрегатов и 24 легких судна. Сеня-вин в качестве флаг-офицера Войновича находился на его флагманском корабле «Преображение господне», а командовавший авангардом Ушаков держал флаг на корабле «Павел».
Несмотря на свое подавляющее превосходство в силах, капудап-паша проявлял нерешительность. Войнович тоже опасался боя, и в то же время не смел уклониться от него, чтобы не навлечь на себя гнов Потемкина. В результате такой нерешительности противники, обнаружившие друг друга еще 29 июня, в течение трех дней ограничивались маневрированием с целью выигрыша ветра.
О настроениях командующего русской эскадрой во время этих маневров можно судить по его письмам к Ушакову. Войнович не постеснялся написать своему младшему флагману о чувстве острого страха, которое он испытывал всякий раз, когда ветер становился благоприятным для турок, и об ужасе, который его охватил, когда он насчитал более 20 турецких кораблей. Войнович жаловался на турок, которые «замучили» его, и умолял Ушакова прибыть на «Преображение господне», чтобы дать ему совет, как действовать 3.
Так как до начала боя не удалось ■переправить это приглашение на корабль Ушакова, Войновичу пришлось искать советчиков на своем корабле. Такими советчиками, естественно, были командир «Преображения господня» капитан 2 ранга Иван Андреевич Селивачев и флаг-офицер Дмитрий Николаевич Сенявин. Влиянию этих офицеров следует приписать то, что не был реали-
зован бродивший в слабой голове Войновича план уклонения от боя и возвращения к своим берегам.
3 июля 1788 года в середине дня эскадры, идя контркурсами 29, сблизились друг с другом. Занимая наветренное положение, капудаи-паша сумел продиктовать такую дистанцию боя, на которой артиллерия восьми русских фрегатов почти не могла действовать. Артиллерия четырех русских линейных кораблей доставала до противника,
но против каждого из них у турок было по нескольку линейных кораблей. Таким образом, бой, в котором впервые участвовал Сенявин, шротекал в сложной и весьма неблагоприятной для русского флота обстановке. Молодому офицеру предстояло выдержать нелегкое испытание, и он его выдержал. В отчете о бое Войнович отметил храбрость и неустрашимость Сснявина, а также расторопность, с какою он передавал в бою сигналы и «обозревал движения» 4.
Подойдя к каждому из своих кораблей и отдав словесные приказания, капудан-паша направил главные силы на концевые корабли Севастопольской эскадры. Можно было ожидать, что русский арьергард будет сильно
Потрепан до того, как корабли центра й авангарда успею? прийти к нему на помощь. Чтобы сорвать замыслы противника, Ушаков решает осуществить маневр охвата вражеской эскадрыб. Увлекая за кораблями своего авангарда остальные русские корабли, Ушаков рассчитывал обойти противника и «бить его с ветру», либо по крайней мере отвлечь часть турецких сил от русского арьергарда и облегчить таким образом его положение. В отчете о бое он писал, что 'Капудан-паша отказался от сосредоточенной атаки по арьергарду и «пошел порядочно растягивать свою лилию против всего нашего флота». Осуществляя маневр охвата, флагманский корабль Ушакова «Павел» и шедшие перед ним два фрегата довольно сильно оторвались от остальных кораблей («ибо, — пишет Ушаков, — бывший за мною фрегат тяжел в ходу»). В результате авангард, оказавшийся значительно ближе к туркам, чем кордебаталия и арьергард, выдержал на своих -плечах главную тяжесть боя. Капудан-паша направил против «Павла» три линейных корабля (в том числе один 80-пушечный), а с тремя другими «бросился с чрезвычайной скоростью... атаковать передовые мои фрегаты»—так описывает Ушаков начало решающего этапа боя. Чтобы не дать возможности капудан-паше обойти или абордировать фрегаты и чтобы отрезать от турецкого флагмана его передовые корабли, Ушаков приказал поставить на «Павле» все паруса и пошел на сближение с противником.
Ушакова не смущало, что при этом он изсе больше отрывается от следовавших за ним кораблей, нарушая правила линейной тактики. «Намерение мое пошло удачно»,—писал Федор Федорович. Передовые турецкие корабли, чтобы не оказаться отрезанными, «с великой торопливостью и без разрешения командующего стали уходить на ветер». За ними устремился и корабль капу-дан-паши, преследуемый огнем «Павла» и фрегатов.
