Русский порох считался в конце XVIII века лучшим, а в области корабельной артиллерии крупные успехи были связаны с изобретением в 1757 году Мартыновым и Давыдовым нового орудия, названного русским единорогом. Единороги, из которых можно было стрелять не только ядрами и картечью, но и зажигательными и разрывными снарядами, стали ставить на корабли. Учитывая большую разрушительную силу единорогов, Ушаков настойчиво добивался вооружения ими кораблей Черноморского флота. Особенно Ушаков был заинтересован в установке наиболее мощных орудий в носовой части верхней палубы, чтобы, -ведя огонь на носовых курсовых углах, иметь возможность свободнее маневрировать и решительнее сближаться с кораблями противника.
40*пушечный фрегат конца XVIII и.
Не следует идеализировать состояние русского кораблестроения и вооружения во второй половине XVIII века. Низкая производительность труда крепостных рабочих (а их еще много было на казенных верфях), бюрократические методы управления верфями и заводами и другие обстоятельства, связанные с господством самодержавно-крепостнического строя, приводили к тяжелым последствиям: строительство боевых кораблей обходилось дорого и продолжалось долго; многие из них оказывались недолговечными, наряду с отличными кораблями сплошь да рядом спускались корабли с низкими боевыми качествами. Нередко чиновники, руководившие судостроением, проявляли полную безответственность и даже не выполняли категорические правительственные приказы. Так, при строительстве Черноморского флота нарушался приказ 1781 года об обязательной обшивке подводной части военных кораблей медыо. В результате скорость кораблей ушаковской эскадры в русско-турецкую войну 1787—1791 гг. была ниже скорости турецких кораблей.
Отсталая финансовая система и гнетущая бедность подавляющего большинства налогоплательщиков затрудняли строительство большого флота. Достаточно сказать, что постройка стопушечиого линейного корабля обходилась в конце XVIII века в 243,5 тысячи рублей, что превышало размеры годового оклада подушной подати со всех крестьян Петербургской губернии. И все же царское правительство- выколачивало средства для строительства весьма внушительных морских сил. Балтийский флот насчитывал в 1796 году 55 линейных кораблей и 21 фрегат, а Черноморский п 1797 году—11 линейных кораблей и 13 фрегатов.
Характеризуя состояние русских морских сил во вторую половину XVIII века, Сенявип с достаточным основанием утверждал, что «флот тогда был славный» и много кораблей ежегодно могло выходить в море. Эти достижения были прежде всего результатом титанического труда многих тысяч ремесленников и рабочих и миллионов крестьян.
Глубокое понимание морально-боевых качеств, выкованных в народе в ходе его многовековой истории, и вера
в храбрость, стойкость и инициативу простых матросов, вместе с стремлением использовать все новые достижения строителей кораблей и создателей морского оружия, помогли Ушакову, Сенявину и их соратникам отбросить устаревшие шаблоны гостовского «искусства военных флотов» и смело пойти по пути разработки новых передовых приемов военно-морского искусства.
ГЛАВА V
С тяжелым известием о буре, которая растрепала Севастопольскую эскадру во время первого ее боевого похода в 1787 году, Сенявин был послан к Потемкину в Кременчуг. Это известие как громом поразило всесильного временщика и повергло его в состояние глубокого уныния. Потемкин считал, что сухопутные войска еще не готовы к обороне побережья и не смогут отразить турецкий десант в Херсонско-Кинбурнском районе или в Крыму. Его растерянность дошла до того, что он даже предложил временно сдать туркам Крым1. Екатерина II категорически отвергла это предложение, сравнив его автора с пятилетним младенцем 27.
Дмитрий Николаевич в течение нескольких дней оставался при Потемкине и знал о его безнадежно-пессимистических настроениях. Но он не знал, что эти настроения не разделяет оборонявший Херсонско-Кинбурнский район Суворов. Тем большее впечатление на Сснявина, должен был произвести блестящий разгром турецкого десанта на Киибурнской косе. Об этом разгроме Дмитрий Николаевич узнал, когда на пути из Кременчуга в Севастополь остановился в Херсоне. Он навсегда за-
помнил и высоко оценил замечательную кинбурискую эпопею и посвятил ей и со. главному герою Александру Васильевичу Суворову несколько страниц своих «Записок».
