Достаточно хоть немного знать Сеня вина, чтобы понять, что отсутствие директив Наполеона и даже малое количество сил не заставили бы его воздержаться от вооруженной борьбы с англичанами, если бы он знал, что эта борьба соответствует интересам России. Но Дмитрий Николаевич был глубоко убежден в том. что помощь Жюно принесла бы России только вред и совершенно не намеревался проливать кровь русских людей во имя интересов Наполеона. Он исходил из того, что успехи императора французов способны лишь приблизить час нападения на Россию и, наоборот, трудности, с которыми Наполеон сталкивался в Португалии, Испании или в других странах, в какой-то степени задерживали начало новых агрессивных предприятий Франции.
Именно поэтому Сенявин воздержнзался от совместных с французами действий.
Дмитрий Николаевич писал генералу Жюно, что в случае соединения русских войск с французскими им пришлось бы сражаться не только против англичан, но и против испанцев н португальцев, с которыми Россия не находится в состоянии воины. Сенявин особо настаивал на этом аргументе, так как он не только по существу, но и формально оправдывал его нейтралитет. А формально оправдать свой отказ от использования русских сил
против англичан было необходимо, чтобы избежать дипломатических конфликтов между Россией и Францией.
Политическая проницательность и дипломатическое искусство Ссиявина предотвратили втягивание русских вооруженных сил в военные действия, которые могли только скомпрометировать русских людей в глазах испанского и португальского народов, еще более обострить отношения с Англией и тем самым усилить позиции Франции в ущерб России. К тому же участие в вооруженной борьбе па стороне французов могло привести эскадру к гибели, так как шансы Жюно на победу в Португалии резко уменьшались по мере роста национально-освободительного движения на Пиренейском полуострове.
9 августа 1808 года Жюно потерпел поражение в бою у местечка Всмиэйро и согласился уйти из Португалии. Англичане вывезли на своих транспортах французские войска на родину и заняли Лиссабон. Положение сеня-вниской эскадры стало еще более сложным, чем раньше. Так как Англия находилась в состоянии войны с Россией, командующий английской эскадрой адмирал Коттон предъявил Сенявину требование сдаться- в плен со всеми кораблями и войсками.
В ответ Сенявин заявил, что требования английского адмирала совершенно незаконны, поскольку с уходом французских оккупантов Лиссабон вновь переходит в руки законного португальского правительства. А так как Россия не находится в состоянии войны с Португалией, на русскую эскадру должны быть распространены все права, вытекающие из пребывания в нейтральном порту. Е. В. Тарле считает этот ответ Сенявнна очень искусным дипломатическим ходом п. Юридически позиция Сенявииа была совершенно безупречной. Ведь англичане торжественно «провозгласили перед всем миром, что их цель — освобождение Португалии и возвращение ее «законному правительству», бежавшему от Наполеона в Бразилию. Но Коттон предпочел забыть о торжественных декларациях своего правительства. Вместо того чтобы полностью возвратить Лиссабон португальским властям, он поднял на его укреплениях британский флаг и уведомил Сенявииа о том, что не считает Лиссабон нейтральным портом.
Панафидин назвал эти действия Коттона неуважительными по отношению к Португалии и постыдными. В то же время ои отлично понимал, какую огромную опасность они представляют для русского флота. Русские корабли стояли на реке Тахо. На побережье ее лимана расположен Лиссабон. После захвата англичанами обоих берегов реки оставаться на ней было невозможно, так как получение продовольствия и даже пресной воды было крайне затруднено. «Оставалось, — пишет Панафидин, — прорваться сквозь флот английской и мимо крепостей. Но английской флот в числе 15 кораблей и 10 фрегатов оставался за крепостями в той готовности, чтобы сразиться и преследовать нас. Мы же могли только вытти в семи кораблях и фрегате. «Рафаил» и «Ярослав», вероятно бы, потонули, едва только показавшись в море. Один счет судов уже превосходил нас втрое; там было три стопушечных, а остальные все семидесятипушечные и все крепкие». Но даже «если б мы были так счастливы, что пройдя крепости, разбили бы англичан... куда мы должны были направить путь?» Корабли еще не исправили повреждения. Ближайшие французские порты Рошфор и Брест были блокированы английскими эскадрами. Нечего было думать и о походе вокруг Англии в Россию или о возвращении в Средиземное море, так как на пути везде находились крупные морские силы противника. «Наше положение, — констатировал Панафидин,—было критическое. Нам предстояла славная и бесполезная для отечества смерть».
И все же Сенявин нашел выход из, казалось, безвыходного положения.
