— Да-да, вы же тоже имеете некое отношение к этому, хм, триумфу, — продолжил Самсонов, нехотя признавая заслуги Кантор в разгроме американской эскадры. — Вроде как поучаствовать в избиении супостата успели, пока мы тут кровь проливали, да на себе тяжесть основного удара держали. Так что имеете полное право разделить со всеми нами эту минуту величайшей радости и ни с чем не сравнимого ликования!
Самсонов заговорщицки подмигнул, хрипло расхохотался и, подавшись вперед, игриво шлепнул по коленке сидящую рядом молоденькую связистку, отчего та пронзительно взвизгнула и испуганно отпрянула в сторону. Присутствующие тут же одобрительно загоготали, громко захлопали в ладоши и дружно грянули нестройным хором: 'Веселись, честной народ! Празднуй, матушка-Расея!
— Что б… происходит? — вырвалось у меня.
— Мы не ошиблись дверью, — невесело пошутила Доминика Кантор, напряженно замерев у самого порога. Ее взгляд хмуро и брезгливо скользнул по лицам всех присутствующих в помещении. — Здесь что, проходит военный совет или обычная попойка?
Вопрос прозвучал жестко и вызывающе, с нескрываемым презрением. Доминика явно бросала вызов собравшимся здесь офицерам, провоцируя их на конфликт. Казалось, сама обстановка, царящая в кают-компании, вызывала у нее глубочайшее отвращение.
Увиденное и впрямь не вписывалось в рамки привычных представлений о чинном совещании высшего командного состава. Большой овальный стол, занимающий почти все пространство просторного помещения, был буквально заставлен многочисленными бутылками всевозможных крепких напитков. Между ними в живописном беспорядке громоздились объедки закусок и посуда. Помещение было прокурено до синевы, воздух стоял тяжелый и спертый, насквозь пропитанный перегаром и кислым запахом неумеренно выпитого алкоголя.
Все это больше напоминало логово пиратов после удачного разбойничьего рейда, чем конференц-зал одного из флагманов космофлота Российской империи. Окинув красноречивым взглядом весь этот безобразный кавардак, Кантор, переглянувшись со мной, брезгливо поджала губы и чуть заметно пожала плечами, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень отвращения и презрения.
Стоящие рядом с Самсоновым старшие офицеры Черноморского флота волками посмотрели на непрошенного гостя, которая явно желала ссоры и не скрывала своего пренебрежения именно к Доминике. Глухой ропот возмущения и негодования пронесся по рядам капитанов. Какая-то там выскочка, «северянка» из космофлота Дессе, смеет заявляться сюда и делать им замечания, стыдить, словно нашкодивших мальчишек. Это уже ни в какие ворота не лезет!
Впрочем, надо признать, что для такой нелестной оценки морального облика «черноморцев» у вице-адмирала Кантор имелись веские основания. Капитаны кораблей действительно были пьяны, причем изрядно. Большинство собравшихся в кают-компании уже с трудом стояли на ногах, покачиваясь и цепляясь друг за друга, чтобы не упасть.
Однако офицеры считали, что имеют полное право немного расслабиться по такому знаменательному поводу. Ведь несколько часов тому назад они наголову разбили американскую эскадру Джесси Ли. С минимальными потерями уничтожили и захватили почти два десятка вымпелов врага, заставив жалкие остатки некогда грозного соединения в панике разбегаться. Это ли не повод как следует отметить славную викторию?
Приняв на грудь за здравие императора, победу русского оружия и упокой душ павших «янки», разгоряченные триумфом офицеры быстро набрались деметрианским и лишились последних крох самоконтроля. Праздничная пирушка грозила перерасти в безобразную пьяную оргию с неизбежными дебошами и дракой. Тут-то на огонек и заявилась эта фифа Кантор со своим Васильковым.
Однако обрушиться на зарвавшуюся бабенку с гневными воплями и оскорблениями они не посмели. Хоть Доминика и была «северянкой», из чужого, соперничающего с ними космического флота, но тем не менее являлась вице-адмиралом, что автоматически ставило ее на порядок выше любого из них по табели о рангах.
