Я это к чему говорю. К тому, что окружен Самсонов сейчас был офицерами среднего и младшего звеньев, видимо, именно теми, кто две недели тому назад и освободил командующего из-под стражи и вновь самовольно поставил его на должность. Все эти молодые, горячие головы, для которых авторитет адмирала значил больше, чем закон и устав. Они смотрели на него как на божество, готовые по первому слову сорваться и броситься в любую авантюру. Это были те самые мятежные капитаны и лейтенанты, что пошли против закона и для которых действительно Иван Федорович был неприрекаемым лидером и чуть ли не кумиром. Юнцы, впитавшие его бунтарские идеи и мечтающие о подвигах и славе космических завоевателей. При этом ни ума, ни опыта, одни амбиции и безрассудство. Именно на них сейчас опирался Самсонов, чувствуя себя полновластным хозяином положения. Его приказы выполнялись беспрекословно, любой каприз тут же удовлетворялся. И это ощущение безграничной власти, похоже, окончательно вскружило голову адмиралу, толкая на новые безрассудства.
Мда, дела творятся у нас на Черноморском флоте… Подумать только — ведь недавно это было элитное соединение, гордость Империи, защитники рубежей. Лучшие из лучших, цвет космофлота. А теперь? Оплот пьянства, разврата, самодурства и анархии.
По взгляду и фразам командующего я так же понял что он и к Кантор понятно почему, относится прескверно. Эти двое никогда не ладили между собой, с первых дней знакомства сцепившись не на жизнь, а на смерть. Самсонов был в ссоре с Дессе — командующим Северным флотом, а как мы знаем Доминика Кантор были именно из «северян», к тому же у нее были, скажем так теплые отношения с Павлом Петровичем.
Могу предположить, что и до этого Доминика и Иван Федорович не раз цеплялись друг с другом. Острая на язык девчонка наверняка выводила из себя вспыльчивого адмирала, задевая больные места его самолюбия. А он в ответ осыпал ее площадной бранью и оскорблениями, унижая при подчиненных. Сейчас в воздухе буквально потрескивало от взаимной неприязни и едва сдерживаемой ярости. Напряжение таило в себе угрозу нового конфликта, готового вспыхнуть от любой искры.
Я выдохнул и попытался успокоить нервы, видя, что вокруг происходит и что Доминика в свою очередь тоже еле сдерживается от увиденного в каюте. Ее пальцы судорожно сжимались в кулаки, губы кривились от отвращения, щеки пошли красными пятнами. Еще немного — и она сорвется, нарвавшись на грубость пьяного Самсонова. Чего доброго, еще и в драку полезет, позабыв о субординации. Этого допустить было нельзя. Однако именно сейчас надо быть максимально хладнокровным, это было нужно для общего дела. Собрав всю волю в кулак, я незаметно сжал запястье Кантор, призывая к выдержке. Она вздрогнула, но, кажется, поняла мой молчаливый намек.
Я прекрасно понимал, что в данный момент любые конфликты и разногласия между командующими космофлотами могут обернуться серьезными проблемами в секторе. Одно неверное слово, один косой взгляд — и взорвется пороховая бочка взаимных претензий и обид. Нет. Все это надо временно отставить в сторону, забыть о прошлых склоках и амбициях. Мой крестный — Павел Петрович Дессе очень ждал корабли Самсонова, а теперь, как стало понятно и корабли Доминики Кантор, как свое по сути спасение. Жизненно важно сейчас объединиться перед лицом общего врага, забыв распри. Поэтому мне не нужно было сейчас ссориться, а наоборот сделать все, чтобы эти два адмирала как можно быстрей прибыли к Никополю-4 на соединение с основной императорской эскадрой, которая судя по таймингу вот-вот в явном меньшинстве должна была начать битву с Коннором Дэвисом и его армадой.
— Иван Федорович, большое спасибо за приглашение, но мы вынуждены отказаться, — максимально учтиво ответил я Самсонову, оставаясь стоять в проеме дверей. Постарался изобразить смесь сдержанной скорби и почтения. Надо быть максимально корректным и дипломатичным. — Нам следует трезво и здраво оценить ситуацию, просчитать все риски и возможности. Надеюсь, что через несколько часов, отдохнув, вы сможете принять нас и мы все-таки проведем малый военный совет, где согласуем наши общие действия и маршрут движения к лагерю «Северного Лиса». Время не терпит…
— Специально собираться для этого нет необходимости, — отмахнулся Самсонов заплетающимся языком, явно давая понять, что не желает продолжать этот утомительный для него разговор. Его мутный взгляд принялся бесцельно блуждать по кают-компании, словно в поисках пятого угла.
Кантор вперила в адмирала тяжелый, испытующий взгляд, но тот, казалось, ничуть не смутился. Подперев щеку рукой, Иван Федорович с показным равнодушием подавил зевок и продолжал меланхолично созерцать царивший вокруг бедлам. Похоже, пьяный командующий «черноморцев» не слишком-то впечатлился нашими потугами урезонить его. Он являл собой воплощенную невозмутимость, даже несмотря на весь тот виски, что плескался сейчас у него в желудке и мозгах.
— Я могу сразу сказать, что буду делать в ближайшие несколько суток, причем безо всяких там советов и военных консилиумов…
