Связываться со столь высокой особой, за которой маячила внушительная «крыша» в виде адмирал Дессе никто из «черноморцев» не рискнул. Они просто не имели права нахамить Доминике в открытую, послать куда подальше, а тем более выставить за дверь. Максимум, что могли себе позволить разгоряченные коньяком офицеры — это гневно сверкать на дерзкую фурию глазами да шипеть сквозь зубы невнятные ругательства.
Поэтому взоры всех собравшихся в кают-компании дружно устремились на Ивана Федоровича Самсонова, которого они искренне почитали, уважали и в глубине души даже слегка побаивались. Ведь именно Самсонов был их непосредственным начальником и кумиром, непререкаемым авторитетом и лидером, за которым «черноморцы» готовы были идти в огонь и воду. Именно железной волей Ивана Федоровича бесчисленные армады «янки» были наголову разбиты в местной звездной системе, с позором изгнаны восвояси. И теперь все присутствующие ждали, что скажет их командир в ответ на вызывающую выходку пролезшей сюда без спроса выскочки Кантор.
— Мы празднуем великую победу, — сидящий во главе стола Самсонов был хмельнее других. Его заплывшие глаза смотрели на Доминику и меня с нескрываемой неприязнью, однако маску вежливого гостеприимства командующий пока еще удерживал на лице. — Проходите же и садитесь за стол, не стойте в дверях, словно незваные гости. Присоединяйтесь к нашему дружескому застолью, госпожа вице-адмирал и вы, командующий, — кивнул Иван Федорович в мою сторону, ехидно усмехнувшись.
Иван Федорович прекрасно знал, что в должности командующего 27-й «линейной» дивизии я пока не был официально утвержден. Пока за мной числилось лишь временное исполнение обязанностей, причем окончательно ввести меня в эту высокую должность мог только непосредственный начальник, сам Самсонов — как командующий космофлотом, в чей состав входила моя дивизия.
Однако адмирал не торопился исполнять эту формальность, всячески тянул резину с подписанием соответствующих бумаг, словно смакуя мою зависимость от его волеизъявления. Теперь же, когда неожиданный визит двух посланцев от Дессе оказался ему так некстати, Самсонов, судя по всему, был намерен использовать это промедление как предлог, чтобы хорошенько попрать самолюбие нежеланного гостя.
Его ехидная усмешка и почти издевательское приглашение присесть недвусмысленно намекали мне в лицо: мол ты, голубчик, пока что никто и звать тебя никак. Смотри не зарывайся, выскочка, знай свое место. Вякнешь чего поперек моего слова — в два счета вылетишь из своего мягкого командирского кресла пробкой из бутылки шампанского.
Подобная сцена, учитывая все обстоятельства, как нельзя более наглядно показывала, насколько обострились к этому моменту отношения между двумя космическими флотами, некогда составлявшими единое целое — Северным и Черноморским.
Судя по всему, Самсонов явно стремился еще больше накалить ситуацию, делая в мой адрес столь прозрачные намеки и называя меня командующим. И чего это он на меня так взъелся? Если вспомнить, лично я никогда не переходил дорогу этому злобному адмиралу настолько, чтобы спровоцировать столь откровенно враждебную реакцию на мое появление. Да, я вел себя с ним всегда подчеркнуто сдержанно и холодно, не скрывая неприязни, но это было вызвано нашими разногласиями и не переходило черту.
Наши обычные словесные перепалки и стычки, в общем-то, не выходили за рамки стандартного в таких случаях обмена «любезностями» и не предполагали серьезных последствий. Тем более столь демонстративного желания вцепиться мне глотку, которое Иван Федорович буквально излучал сейчас всем своим существом. Похоже, я чем-то крепко насолил ему в недавнем прошлом, сам того не ведая. Вот только чем?
Ведь я не видел командующего Черноморским флотом всего чуть больше месяца. Но человек, представший теперь передо мной, разительно отличался от того Самсонова, которого я знал раньше. Куда подевалась его обычная надменная осанка, военная выправка и лоск? На месте атлетически сложенного и подтянутого адмирала я видел обрюзгшего мужика с одутловатой физиономией и мешками под глазами.
Мятый парадный мундир, который, казалось, вот-вот треснет на широченных плечах и необъятном пивном брюхе. Испещренные кровеносными прожилками и покрасневшие белки глаз, мутный и совершенно отсутствующий взгляд, в котором не осталось и проблеска разума. Всклокоченные, давно не мытые волосы и свисающие неопрятными клочьями бакенбарды. Тяжелое прерывистое дыДжудаие. От всего облика этого пропойцы за версту несло запущенностью и деградацией — совсем не так должен выглядеть командующий одним из ключевых космофлотов Российской Империи.
