…Пока «Одинокий» маневрировал, летя навстречу своей погибели, мой мозг, как никогда прежде, заработал в режиме форсажа, начав лихорадочно просчитывать любые мыслимые и немыслимые варианты решения нависшей над нами смертельной угрозы. Перебирая в уме все возможные комбинации и расклады, складывающиеся не в нашу пользу, я с остервенением метался от одной идеи к другой, пытаясь выудить из этого хаоса обрывков мыслей и видений хоть что-то стоящее, хоть одну-единственную здравую стратегию, способную переломить ход сражения и вырвать победу из цепких лап неумолимо надвигающегося разгрома…
В голове, словно картинки в калейдоскопе, одно за другим возникали и тут же таяли сразу несколько вероятных решений проблемы — от самых бредовых и заведомо неосуществимых до вполне разумных и логичных, тщательно выверенных и просчитанных до мелочей. Но, увы — даже на первый взгляд более-менее удачные и многообещающие замыслы очень скоро оказывались несостоятельны. Они решительно не выдерживали столкновения с неумолимой реальностью, безжалостно разбиваясь о неоспоримые факты и явления, с которыми нам приходилось иметь дело прямо сейчас…
В сердцах чертыхнувшись, я лихорадочно метнул взгляд на висящую передо мной тактическую карту, максимально увеличив ее масштаб. В то же мгновение обзорный экран услужливо отобразил панораму космического сражения с пугающей отчетливостью и дотошностью — так, что мельчайшие детали столкновения, мимолетные жесты и маневры атакующих и обороняющихся кораблей стали видны буквально до последней заклепки. Каждый квадрат сектора, каждый фрагмент пространства, ставший ареной ожесточенной схватки двух непримиримых противников, предстал передо мной с высочайшей четкостью. Словно явь, а не голографическая проекция…
Абсолютно везде — в любом заданном квадрате, в каждой точке пылающего под ударами врага космоса безжалостная длань смерти собирала свою обильную жатву. Всюду, куда ни кинь, русские корабли один за другим гибли и пятились назад, не выдерживая чудовищного напора американцев. Разрушаясь, вспыхивая разноцветными фейерверками взрывов, расползаясь на куски под градом плазменных зарядов, наши некогда могучие и несокрушимые линкоры и крейсера беспомощными игрушками разлетались в пространстве.
На все эти картины, красноречиво свидетельствующие о грядущей катастрофе, я взирал с нарастающим ужасом и отчаянием. Ведь каждое движение врага, каждый залп его орудий, каждый взрыв гибнущего русского корабля неумолимо приближали нас к страшному финалу — сокрушительному и необратимому поражению. Я не мог допустить подобного исхода…
— Всему экипажу — занять места в креслах-ланжеронах, — хрипло рявкнул я в микрофон, мгновенно переключившись на общий канал связи по кораблю. Обведя мрачным взором слегка ошарашенные лица моих подчиненных, я с удовлетворением отметил, как они дружно рванули исполнять приказ. — Немедленно перевести все энергоустановки на полную мощность! Врубить на максимум!
— Господин контр-адмирал, простите, но то, что вы сейчас делаете — крайне неразумно и попросту самоубийственно, — сдавленным от волнения голосом произнесла Алекса, не сводя c меня полного тревоги взгляда. Она, кажется, все еще надеялась образумить своего не в меру ретивого командира, удержать от рокового шага, пока не поздно. — Давайте дождемся подхода…
Однако стоило моей бессменной помощнице встретиться со мной глазами и прочесть в них всю глубину охватившего меня мрачного ожесточения, как она тут же замолчала на полуслове. Мгновенно осознав тщетность любых увещеваний. Поняв, что никакие резоны тут не сработают и не изменят моего решения меня, Алекс обреченно кивнула и снова повернулась к штурвалу.
— Алекса, полный вперед! — зловеще ухмыльнулся я, поудобнее усаживаясь в кресле и нажимая кнопку фиксации ремнями безопасности. — Курс прежний — флагманский линкор 1-го «ударного» космофлота противника! Максимальная скорость, энергию щитов — на нос! Врежем эту сукину ублюдку как следует…
Умница Алекса снова отработала за штурмана на пять баллов. Ни слова ни говоря, она заложила крутой вираж, бросив многострадального «Одинокого» в отчаянный кульбит. Послушный твердой руке девушки, крейсер резво накренился всем правым бортом и, изрыгнув из сопел чудовищный сноп плазмы, ринулся навстречу зловеще надвигающейся туше вражеского флагмана.
— То есть, как я понимаю, мы и впрямь идем на таран, господин контр-адмирал? — бросила Алекса, не оборачиваясь. В ее голосе сквозило мрачное веселье андроида, уже принявшего неизбежное. — Опять повторяем историю с «Банкер-Хилл»?
Я лишь флегматично хмыкнул в ответ, всецело сосредоточившись на стремительно приближающемся силуэте «Гекаты».
— С той только разницей, что погибать нынче в мои планы не входит, — усмехнулся я, эффектно тыча пальцем в сторону тактической карты. В самом центре голографического изображения возвышался устрашающего вида нимидийский таран новейшей конструкции, венчающий носовую часть моего крейсера.
