Однако полностью переломить ход сражения в свою пользу нам никак не удавалось. У Коннора Дэвиса тоже еще оставались в запасе значительные резервы, которые он не преминул задействовать в самый критический момент схватки. Сохраняя хладнокровие американский главком бросил в бой новые силы.
Измотанные беспрерывным штурмом и понесшие серьезные потери атакующие «клинья» первой волны, как по команде, начали постепенно отходить назад, в глубину построения. На ходу перегруппировываясь и перестраиваясь, лавируя в пространстве меж дрейфующих обломков и разбитых корпусов, они уступали место подошедшим на помощь свежим «конусам» второй волны «янки». И снова линкоры и крейсера «северян», стоящие насмерть плечом к плечу, встречали их сплошным ураганным огнем.
Американскому адмиралу удалось организовать непрерывную ротацию наступающих отрядов — Дэвис использоапл новаторскую боевую тактику под названием «карусель». Выстроив боевые единицы в цепочку эшелонированных волн, непрестанно сменяющих друг друга в горячке атаки, Коннор Дэвис с филигранной точностью расходовал свои резервы, распределяя их равномерно по всей линии соприкосновения. Так, чередуя и сменяя корабли, американцы методично изматывали оборону Дессе, сумев в конце концов окончательно переломить ход сражения в свою пользу.
Как и следовало ожидать, без своевременных подкреплений из глубины, без обязательной ротации и периодической смены на первой линии, наши измотанные и обескровленные вымпелы уже не могли долго сдерживать тотальный, ни на минуту не прекращающийся натиск врага. Наша «фаланга», еще недавно казавшаяся несокрушимой, постепенно стала походить на какое-то рваное одеяло под давлением наседающих «янки» прежде идеальное боевое построение начало распадаться и деформироваться на глазах.
Беспрепятственно вклинившись в разрывы переднего края обороны, линейные корабли и тяжелые крейсеры дивизии «Бессмертных» принялись безжалостно крушить нас изнутри, не давая русским ни единого шанса собраться с силами и заново сформировать хоть какое-то подобие сплошных боевых порядков. Остервенело прокладывая себе дорогу сквозь горящие остовы наших судов, свирепые до безумия американские головорезы рвались к главной своей цели — командному авианосцу «северян», флагману «Петр Великий», на котором держал свой флаг командующий Дессе…
Некогда величественное и грозное сражение двух непримиримых соперников быстро скатилось в форменное побоище, превратившись в огромную свалку разъяренных, ослепленных жаждой крови и ненавистью кораблей-гладиаторов. Они отчаянно рубились между собой, сцепившись бортами и выпуская в противника один залп за другим, словно дикие звери, загнанные в тесную клетку и обезумевшие в предсмертной агонии…
При виде происходящего даже последние робкие крохи надежды истаяли в моей душе. Увы, становилось совершенно очевидно, что чаша весов уже окончательно и бесповоротно склонилась на сторону наших заклятых врагов. Американцам, сумевшим мощным рывком переломить ситуацию в свою пользу, теперь оставалось лишь подвести черту и поставить победную точку в этой феерической бойне.
Коннор Дэвис, предвкушая скорое торжество, отдавал приказ за приказом, безостановочно вводя в бой все новые и новые силы, вгоняя их в самое пекло, словно свежие порции мяса в ненасытную мясорубку. Он безжалостно наращивал нажим, с поистине маниакальным упорством. Собственно, делать это ему не составляло никакого труда — огромного количества кораблей для беспрерывного давления на противника у «янки» имелось предостаточно. Даже сейчас, после всех чудовищных потерь, понесенных его флотом у Никополя-4.
В свою очередь русские тоже не собирались уступать. Они продолжали с отчаянной решимостью обреченных сражаться. Корабли сходились вплотную, расстреливая друг друга в упор из всех имеющихся орудийных платформ, самоубийственно тараня противника, и если случалась такая возможность — высаживаясь на палубы вражеского корабля и лихой абордажной атакой вырезая его команду…
И вот, в самый разгар космического побоища мне представился тот самый долгожданный шанс, о котором я грезил с момента начала операции по обороне Никополя-4. Случай, способный в корне переломить ход не только этого чудовищного сражения, но, быть может, и всей войны. Тот миг, ради которого я, не щадя ни себя, ни своих людей, бросился в горнило неравной битвы, с упорством ведя «Одинокиц» сквозь плотные ряды наседающего со всех сторон неприятеля. Сквозь огонь и смерть…
В какой-то момент в этом кромешном хаосе непрекращающейся ни на секунду свалки судьба наконец-то свела нас вместе. Мой тяжелый крейсер, лавируя среди обломков, увертываясь от бьющих в борта смертоносных плазменных зарядов противника, внезапно оказался совсем рядом с флагманом главнокомандующего флотом вторжения «янки» — легендарной «Гекатой» Коннора Дэвиса.
