— Александр Иванович, можно тебя на секунду? — Яким подошел ко мне и осторожно тронул за плечо. — Прошу прощения, Ваше Величество, — здоровяк неуклюже улыбнулся маленькому императору, при этом проигнорировав стоящую рядом Таисию Константиновну, — но я должен переговорить с моим командиром, о чем-то важном.
Великан почти силой оттащил меня от великой княжны и взяв под руку, сошел со мной на несколько ступеней ниже.
— Дружище, ты с ума спятил⁈ — зашептал мне на ухо Наливайко, с нескрываемым ужасом смотря мне в глаза. — Что за клятвы верности ты раздаешь этой кукле⁈ Ты вообще понимаешь, что командующий Дессе будет крайне недоволен твоей выходкой⁈
— Во-первых, не смей называть княжну — куклой, а то я не посмотрю, что мы с тобой товарищи, — я строго взглянул на казака. — А клятву верности трону — выходкой.
— Ну, извини насчет «куклы» вырвалось, — покривился Яким. — Просто я хорошо знаю, сколько страданий она тебе причинила.
— О каких страданиях ты говоришь? — не понял я.
— Ну, там замутила с Зубовым вместо… — начал было сплетничать Наливайко, но я его остановил повелительным жестом.
— Так, даже не начинай, — покачал я головой, предупреждая друга, чтобы он не переходил черту. — Опять наслушался сплетен? Даже не думай, Яким, я не шучу…
— Понял, заткнулся, — закивал тот, решив не злить меня больше. — Я хотел поговорить о другом…
— Послушайте, шеф, если эти слова всего лишь попытка заставить императорскую семью прибыть на ваш корабль то это отличный ход, — похвалила меня, оказавшаяся в этот момент рядом с нами Наэма Белло, при этом как-то странно косясь на Таисию Константиновну. — Все верно, пусть данные венценосные особы думают, что находятся под защитой своих союзников…
Наэма, некогда бывшая, как я слышал, чуть ли не лучшей Тасиной подругой, теперь подобно Якиму холодно посмотрела в сторону великой княжны.
— Никакой это не ход, — я отрицательно покачал головой, при этом грустно улыбнувшись своим товарищам. — За кого вы меня принимаете? Вы же отчетливо слышали, что я сказал и в чем поклялся. Эти слова были искренними. Теперь я служу и выполняю указания императора Ивана Константиновича и его сестры-регента. Не имею представления, как отреагирует на это адмирал Дессе, но уверен, что Павел Петрович меня поймет и полностью одобрит мои действия.
— Это сумасшествие какое-то! — Яким схватился за голову. — Нас точно всех прихлопнут за такое своеволие!
— Вы-то здесь причем? — пожал я плечами. — Это мое решение, и только мое. Вы двое уж точно не обязаны следовать за мной.
— Ага, куда мы от вас денемся? — тяжело вздохнула Наэма. — К тому же, по чести сказать, вы сейчас показали нам, как должен поступать настоящий офицер. Маленького императора используют как разменную монету, а мы — те, кто присягали ему на верность, сейчас служим у одного из адмиралов, делящего Российскую Империю на части. Я это уже говорила, но снова повторю… Я горжусь, шеф, что вы мой командир и с радостью пойду за вами хоть в пекло.
— Раз уж пошел такой серьезный разговор, — забасил Яким Наливайко, — то и я поддержу твое решение, Александр Иванович. Не знаю, сколько часов или минут нам троим осталось после этого жить, но я все равно рад тому, что сражался рядом с тобой!
— Ого, и я тоже вхожу в этот ближний круг? — воскликнула Наэма, улыбнувшись. — Что с рыжебородым сегодня случилось?
В порыве чувств я обнял своих верных товарищей и прижал к себе, тем самым вновь вызвав крайнее удивление у всех, кто нас видел.
— Итак, Ваше Императорское Величество, — я снова повернулся к Ивану Константиновичу, — вам остается отдать приказ мне и моим капитанам, что делать и мы это сделаем.
Маленький император искоса посмотрел на свою улыбающуюся сестру, которая давно перестала плакать и после недолгой паузы ответил:
— Господин контр-адмирал, вы как опытный военный, что можете нам посоветовать?
— Если ты скажешь, что в походном лагере адмирала Дессе мы будем в безопасности, — произнесла Таисия Константиновна, испытывающее посмотрев при этом на меня, — то мы незамедлительно последуем туда… Или может нам лучше поспешить навстречу дивизиям первого министра, ведь именно он изначально был нашим союзником и защитником?
— Если хотите услышать от меня правду, — сказал на это я, — то вот она. Ни адмирал Дессе, ни тем более Птолемей Граус на самом деле не являются вашими союзниками и верноподданными. Оба они, впрочем, как и все те князья-адмиралы, чьи эскадры сейчас сражаются у Санкт-Петербурга-3, лишь делят власть над ста тридцатью пятью звездными системами российского сектора контроля, а вас используют для легитимизации своих действий. Поверьте, никому из этих людей вы не нужны…
— Что же в таком случае нам делать? — спросила Тася, даже не возражая моим словам, и видимо негласно соглашаясь с ними.
— Сейчас всем нам как можно скорей надо покинуть данную космическую крепость и на время укрыться в каком-нибудь захолустном секторе пространства, — уверенно ответил я. — Я и мои товарищи сопроводим вас туда и будем охранять, сколько потребуется. Из надежного укрытия мы будем наблюдать за тем, как разворачиваются события, и заявим о себе, как только возникнет благоприятная обстановка. После этого, вы, Ваше Величество издадите высокий манифест, в котором призовете под свои знамена всех истинных сынов Отечества. Я уверен, таковых на просторах Империи найдется немалое количество. За вами пойдут ветераны, простые колонисты и даже многие из представителей высшей аристократии. Мы соберем сильный космический флот и вы, наконец, займете трон на Новой Москве-3, который принадлежит вам по праву!
Император посмотрел на свою сестру, Тася была явно воодушевлена моей пламенной речью.
— Хорошо, если так, то я без промедления готов проследовать на ваш флагманский корабль, — принял окончательное решение Иван Константинович.
— Что ж, тогда нам надо торопиться, потому что скоро к Кронштадту прибудут наши враги, — сказал я.
В это мгновение мое переговорное устройство заработало. На том конце связи послышался встревоженный голос вице-адмирала Кантор.
— Контр-адмирал Васильков, не знаю как у вас там дела внутри «сферы», — Доминика в данный момент разговаривала со мной официальным тоном, — но у меня здесь периметром стены очень скоро станет жарко…
Она до сих пор была сильно обижена на меня после предыдущего боя, когда Доминика почему-то посчитала, что я бросил ее на произвол судьбы. Разумом вице-адмирал Кантор понимала, что в тот момент я был абсолютно прав и действовал как настоящий профессионал, чем спас в итоге ее саму и большую часть 2-й «ударной» дивизии. Но эмоционально командующая так была расстроена и выбита из колеи, что до сих пор не могла прийти в себя, продолжая на меня сердиться…
— Что случилось? — спросил я.
— К крепости очень быстро подходят сразу несколько вражеских эскадр, — сообщила та. — Вся свора здесь… Великий князь Михаил Александрович, Трубецкой и остальные… Идут атакующими «клиньями» прямо на построение моей дивизии…
— Ты продолжаешь находиться в той же точке пространства, где мы и расстались?
— Да, я выставила свои корабли у центральных врат крепости, через которые мы и проникли внутрь, — ответила вице-адмирал Кантор. — Корабли твоей дивизии внутри, а я боюсь, что со тридцатью пятью вымпелами у двух третей которых пониженные боевые характеристики и практически нет защитных полей не смогу долго удерживать занимаемые позиции… Что мне делать, защищаться или заходить внутрь «сферы» и закрывать ворота? И когда вы вообще соизволите прибыть сюда? Мальчишка-император уже у вас в руках?
— Сколько у противника в наличии кораблей? — спросил я, решив не отвечать Доминике на последний вопрос.
— Оба князя сюда летят со всеми своими эскадрами! Эти хитрецы, оказывается, даже в сражение не вступали, а сразу рванули к Кронштадту, пока другие заняты разборками между собой… Видимо им уже сообщили, что мы здесь хозяйничаем, — ответила на это Доминика Кантор.
— Хорошо, продолжай защищать ворота, — приказал я. — Мне нужно еще около получаса, чтобы прибыть к тебе…
— Полчаса⁈ — удивленно воскликнула вице-адмирал. — Боюсь, что через этот промежуток времени живой вы меня уже не застанете. Хотя это второй раз за сегодня, поэтому я сильно не удивлена. Мог бы просто сказать, что мы расстаемся…
Ох уж эти бабы! Вот мне сейчас точно было не до шуток и не до выяснения личных отношений. Я понимал, что пневмо-ворота, у которых расположились корабли Доминики, нужно было отстоять любой ценой — они были единственными открытыми во всей крепости. Да, я все еще по инерции продолжал думать о судьбе двух наших дивизий, хотя, наверное, уже по факту не командовал ими, так как нарушил прямой приказ командующего Дессе, неожиданно решив стать защитником императорской семьи Романовых…
— Нам надо торопиться, — обратился я ко всем стоящим рядом. — Ваше Величество, вам необходимо надеть все ваши атрибуты власти, а также взять самое необходимое и ценное. Мои люди проводят вас в покои, где будут охранять и помогать в сборах. Возьмите с собой минимальное количество слуг и вещей.
— Тася? — я увидел как великая княжна, будто соляной столб застыла, смотря куда-то вниз.
Я проследил за ее взглядом и понял причину ступора. Таисия Константиновна только сейчас заметила среди находящихся в помещении Демида Зубова, отчего на лице княжны сейчас заиграли желваки.
— Так, пока ничего не говори, — сразу успокоил ее, я. — Просто доверься мне… И делай, все что я скажу.
Таисия Константиновна, многозначительно посмотрев на меня, молча кивнула, схватила брата за руку и быстро направилась в личные покои, несколько щитоносцев–мадьяр во главе с Наэмой Белло по моему приказу последовали за ними.
— Рядом с техническим терминалом, когда зачищали станцию от людей Красовского, мы обнаружили нескольких перепуганных до смерти министров, — вставил слово Яким, когда Таисия, Наэма и Иван Константинович удалились. — Чинуши находятся под охраной в соседнем помещении. Что будем с ними делать?
Здоровяк махнул рукой офицеру, дежурившему у дверей, через которые Яким и Наэма Белло сюда вошли. Тот молча, кивнул, поняв приказ, и через секунду перед нами предстали министры новоизбранного правительства во главе с бывшим канцлером Шепотьевым. Позади них солдаты вели, поддерживая под руки несчастного профессора Гинце.
— Густав Адольфович! — позабыв обо всем, я бросился к своему товарищу, не ожидая встретить его здесь и сейчас, тем более в таком плачевном виде. — Кто так бесчеловечно обошелся с вами?
— Ничего страшного, господин контр-адмирал, — закашлялся Гинце, — это обычная практика в нашем мире. — Знаки внимания от новых хозяев Санкт-Петербурга-3…
— Понятно, — кивнул я, сурово посмотрев при этом на сжавшегося в страхе Шепотьева. — Ваша работа, недоминистр?
— Не делайте поспешных выводом, господин адмирал, — заблеял Юлиан Николаевич, по привычке падая на колени перед каждым, кто в данный момент распоряжался его судьбой. — Старик бредит, я и пальцем его не трогал… Я и остальные министры правительства вынужденно служили мятежным адмиралам под страхом смерти. Но мы верили, что храбрый Поль Дессе освободит нас…
— Перестань вилять хвостом, — взял Шепотьева за шиворот, подошедший к нам в этот момент Демид Зубов.
Он поднял бедолагу министра на метр над полом, ратник контр-адмирала легко позволял это делать. Демид был готов со всей силы бросить Юлиана Николаевича о стену или о пол, чтобы размозжить тому голову, но я жестом руки остановил его.
— Пусть Имперский Трибунал занимается преступлениями этого человека, — сказал я. — Не марайте о него руки, Демид Александрович…
Моя рация снова заработала, голос Доминики был уже не таким спокойным, как в первый раз:
— Они навалились на меня двумя «конусами» одновременно, мои корабли еле держать строй, — сообщала она. — Не знаю, сколько еще смогу держать ворота! Где твоя дивизия, черт возьми⁈
Было о чем волноваться, я не мог покинуть сейчас станцию, а Доминика на «Звезде Эгера» там билась из последних сил. Непосредственно мое подразделение находилось за так называемыми «зеркальными» стенами Кронштадта, но никого из высших командиров при моих кораблях не было.
— Разрешите, контр-адмирал, — неожиданно произнес Зубов, опуская на пол трясущегося Шепотьева. — Я как-никак числюсь при вас бригадиром. Позвольте мне возглавить 1-ю «ударную» дивизию и помочь вице-адмиралу Кантор.
— Великолепно, вы который уже раз меня выручаете! — облегченно выдохнул я. — Поистине, я очень рад, что вы находитесь рядом! Сейчас же пошлю приказ о передаче вам полного управления подразделением…
Демид Александрович улыбнулся, кивнул мне на прощание и со скоростью света выбежал из помещения к площадке, на которой находились наши десантные шаттлы…
Между тем эпическое сражение, развернувшееся в нескольких миллионах километров от Санкт-Петербурга-3 и крепости на ее орбите, близилось к своему завершению. Три непримиримых врага бьющиеся сейчас в этой точке пространства, наблюдали, как остальные княжеские эскадры уходят в направлении космической крепости, так и не вступив в битву. Первыми покинули сектор корабли великого князя Михаила Александровича и вице-адмирала Трубецкого, за ними тут же последовал Илайя Джонс — командующий 34-ой «резервной» дивизией. Вице-адмирал Козицын так и не определившись, кто из сражающихся является его истинным врагом, а кто — союзником, не стал вводить в бой свою прославленную 3-ю «линейную». Василий Иванович отвел ее на прежние позиции.
Оставался граф Петр Салтыков, который долго не решался, что же ему делать — последовать за князьями, спешащими к Санкт-Петербургу, или, наконец, вступить в сражение на стороне своего нового союзника — адмирала Дессе. Тот неоднократно связывался с Салтыковым и просил поскорей начать атаку на «желто-черные» дивизии. Салтыков был явно растерян. Когда они составляли с Дессе секретный договор о взаимопомощи друг другу, граф исходил из того, что на стороне Птолемея будут сражаться Трубецкой и князь Михаил Александрович. Но сейчас те, наплевав на договоренности и разборки между собой «северян» и флота Птолемея, со всех ног спешили к Кронштадту. А Салтыков вместе со своими тяжело-бронированными дредноутами не знал, что делать. Для него и Дессе, и первый министр не являлись непосредственным противниками, и становиться злейшим врагом кого-либо из них граф сейчас хотел меньше всего на свете.
В этой ситуации он принял самое нейтральное решение, которое только мог принять. Салтыков направил свои корабли на остатки дивизий флота Ясина Бозкурта.
— Вот кто истинный враг Российской Империи, — подумал граф, — османы — это и есть настоящее зло…
Три десятка линкоров и тяжелых крейсеров, закованные в дополнительные слои нимидийской брони, выстроившись в «клин», набросились на беспорядочные флота Южных Сил Вторжения. Османы и предположить не могли, что именно на них будет направлен этот удар. Ясин Бозкурт здраво рассуждал, что эскадры всех этих русских князей набросятся вначале на самых сильных из своих противников, коими являлись «северяне» и «резервные» дивизии Птолемея. Но простота мыслей графа Салтыкова расходилась с логикой действий.
В итоге железный «клин» из кораблей Салтыкова в один миг разметал рыхлые порядки османских галер и вконец сломил их сопротивление. Дивизии турецкого флота теперь окончательно были разбиты и их корабли разлетелись кто куда, уже не пытаясь собраться вновь для контратаки. Османы и до этого понесли существенные потери, от чего желания продолжать бой непонятно за кого и за что у них не осталось никакого…
Командующий Дессе плюнул на пол рубки и грязно выругался в отношении своего нового союзника:
— Тупоголовый идиот, этот граф! Он что совсем не понимает, что своими действиями помогает сейчас Хромцовой⁈
Чужими руками расправившись с османами, «резервная» дивизия, что билась с кораблями Бозкурта сейчас развернулась и пришла на помощь эскадре Хромцовой, в свою очередь, вступив в битву с «северянами». Салтыков своей атакой действительно помог Агриппине Ивановне расправиться с одним из своих противников, и теперь вице-адмирал могла сосредоточиться на своем главном противнике — Поле Дессе.
Ни один из оставшихся двух космофлотов не хотел проигрывать. «Желто-черные» и «бело-синие» дивизии вновь и вновь набрасывались друг на друга, стараясь доказать свое превосходство в военном деле и храбрость своих команд…
Все это время Птолемей так и простоял у ворот своего походного «вагенбурга» с нетронутым резервом из почти пятидесяти вымпелов. Страх первого министра перед местью Дессе оказался так велик, что даже когда ситуация в секторе сражения выровнялась, Граус так и не решился на атаку «северян». Возможно, именно это его бездействие и сыграло в данном противостоянии решающую роль. Командующие дивизий эскадры Хромцовой просто не понимали, почему их товарищи не идут им на помощь и не атакуют Дессе. В то же самое время тяжелые дредноуты графа Салтыкова, практически без потерь разделавшись с османами, начали выстраиваться в «тылу» у «желто-черных» дивизий. Они пока не нападали, но подходили все ближе и ближе к сражающимся из последних сил кораблям вице-адмирала Хромцовой.
— Оооо, а я поторопился называть Салтыкова — безголовым, — обрадованный таким поворотом событий, воскликнул Павел Петрович, смотря на карту. — Более того, нашему графу лавровый венец пора давать за такие тактические выкрутасы! Как близко глупость соседствует с гениальностью!
Агриппина Хромцова была в ужасе от того, что могут сделать тяжело-бронированные корабли Салтыкова с ее «уставшими» и обескровленными дивизиями. Сейчас у Хромцовой по сути оставалось два выхода: либо отдавать приказ оставшемся кораблям — перестраиваться в оборонительные «каре», либо посылать код-сигнал к всеобщему отступлению, не дожидаясь атаки на себя дредноутов Салтыкова. И первый, и второй варианты вели к поражению ее обескровленной эскадры, но цена этого поражения была разной. Потери «резервных» дивизий, если те выстроятся в «каре» в итоге окажутся невероятно большими, чем они потеряют, если сейчас же не отдать приказ на общее отступление. Это было очевидно…
«Каре» предполагало глухую оборону, а значит, в случае прорыва защитной «сферы», у ее кораблей не оставалось шансов на спасение — погибли бы все вымпелы. Если же командующим отдавалось распоряжение об общем отступлении, то потери сокращались до 30–40 %. В такой безвыходной для себя ситуации Агриппина Ивановна решилась и скрепя сердце отдала единственно правильное распоряжение.
— Разбить строй! Всем кораблям эскадры — покинуть сектор сражения! — с горечью и практически со слезами на глазах воскликнула она, обращаясь к своим капитанам. — Отступаем!
«Желто-черные» дивизии послушно выполнили приказ и тут же рассыпались на десятки малых групп, на всех скоростях покидающих «поле боя». Сама вице-адмирал Хромцова во главе одной, сильно обескровленной дивизии, верней бригады кораблей, которые от нее остались, помчалась по направлению к Санкт-Петербургу-3.
Павел Петрович Дессе так же разбив свои дивизии на боевые группы, устремился со всем своим флотом вслед за отступающими. Ему ни в коем случае нельзя было давать возможность опытной и отчаянно вице-адмиралу Хромцовой снова собрать в единый кулак свои силы…
Дессе видел, что главные события сейчас разворачиваются на орбите Санкт-Петербурга-3, но не мог мне ничем сейчас помочь. Плюс у него под боком все еще оставался нетронутым — резерв флота Птолемея, его тоже надо было кем-то контролировать.
— Граф, поздравляю вас с великолепной атакой и последующим заходом в «тыл» флота Хромцовой! — радостно воскликнул Павел Петрович, появляясь на экране перед Салтыковым. — Браво, вы творец сегодняшней победы!
— Действительно? — Петр Иванович был несколько удивлен столь лестным речам в свой адрес. — Я даже не рассчитывал…
— Бросьте, — махнул рукой адмирал Дессе, не давая тому договорить. — Не скромничайте. Я сразу разгадал вашу схему действий — она гениальна. Сначала опрокинуть османов и остатки Черноморского флота, а затем зайти в хвост нашему основному врагу… Вы просто кладезь тактического военного искусства, граф…
— Ну, я решил что получится, — зарделся от важности Салтыков, заметно краснея.
— Однако, сейчас от вас мне нужна еще одна услуга, — перебил его, Дессе. — Видите у себя на карте «резервную» дивизию во главе с линкором «Агамемнон»? Сделайте мне одолжение, пока я гоняюсь за остатками эскадры Агриппины Хромцовой, блокируйте данную дивизию своими прекрасными тяжелыми дредноутами. Вам необязательно нападать на Птолемея, просто находитесь рядом и не давайте своим присутствием выкинуть какую-нибудь глупость нашему первому министру. Вдруг он решит поиграть в героя…
— Значит, атаковать необязательно? — переспросил Салтыков, с явным облегчением в голосе.
— Не нужно, просто следите за ним и все…
— Хорошо, я выполню вашу просьбу, Павел Петрович, — важно заявил граф, исчезая с экрана.
— Отлично, последняя боеспособная эскадра врага заблокирована, — обрадовался адмирал Дессе. — Сектор боя остался за мной! Мои самые опасные враги потерпели поражение… Черт, я даже и не рассчитывал на такой превосходный результат! Теперь осталось захватить императора и тогда власть полностью будет сосредоточена в моих руках… Давай Санек, не подведи своего крестного, я рассчитываю на тебя…
